И чего они все время и сами боятся и нас запугивают? Чуть что – под суд! Неужели мы – самые сильные в мире нервничаем из за какого то Афганистана? Мы, которые в Великой Отечественной Европу победили, мы которые готовы воевать Америкой, мы, что? Афганистана бояться будем? Да Витька в школе и в институте даже и не знал – где он этот Афганистан? В Африке ли? Или в Индонезии?– Вон дежурный бежит…– Вижу…Назаров высунулся из кабины,– Че там, товарищ прапорщик? – 25-39 Мухтазарова танкисты зацепили.– И че?– Комбат приказал ее с дороги в овраг… Танк – то машина дурная, железная, он Мухтазарову колесо с полуосью вместе выдрал. С мясом.– Ну и че?– Да в кузове то у него две палатки – мы ж не можем без палаток, вот сейчас на 25-42 к Куладину хотябы только палатки перебросим, и дальше двинемся…Витька усмехнулся, "В ОВРАГ"… – во дает этот Колобаев, как был деревня, так и остался деревней, какой тут овраг! Тут горы. Тут перевал… Саланг.Когда проезжали то место, где танкисты протаранили нашего ЗИЛа, Витьке не было видно, он даже привстал в кабине, но ничего кроме осыпи камней, скрывающейся за крутым уклоном, не увидал.– Вон, вон лежит наш ЗИЛок, на боку… Жалко, денег стоит, наверное.– Назаров, ты на дорогу гляди, а то и мы там окажемся.– Да вы не волнуйтесь, товарищ лейтенант.Вот тоже, не признает меня Назаров старшим лейтенантом. Это что за мода, что за форс такой стариковский! Замечание ему делать не охота… Но понятно. Они – шофера, только своих ротных командиров признают, а штабных – любят не шибко.– Бензин, товарищ лейтенант, скоро весь сожжем уже.– Конечно, сколько в горку ехали…Почти сутки.– А вы не знаете, куда мы едем?– Этого никто не знает, разве что Батов, да Чернов.– А говорят, мы в Кабул едем, там парк оборудуем.– Кто говорит?– А ребята трепались.Колонна снова встала. Над дорогой, почти задевая скалы мельницами лопастей, с глухим гулом прошли два пятнистых вертолета.– Не нравится мне это, – сказал Назаров.Снова по колонне побежал Колобаев, смешно прихрамывая, и придерживая отяжелевший от "Макарова" кобур.– Цугаринов! У тебя в машине место одно есть? Возьмешь к себе лейтенанта Долгова. Он старшим с Мухтазаровым ехал… Теперь с тобой поедет.– Че, старшим?– Да нет, старшим ты будешь, как и был, а он у тебя пассажиром.– А Батов на инструктаже говорил, в кабине только водитель и старший.– А куда я теперь этого лейтенанта посажу? Бери и все!– Ну ладно, давай.Особенно не поспешая к машине подошел лейтенант в новеньком бушлате с овчинным воротником и в шапке – новехонькой – аж с голубизной.– Вы старший лейтенант Цугаринов?– Ну я.– Майор Батов сказал, что я с вами поеду.– Ну тогда залезай.Молодой оказался длинным. Его шапка почти касалась потолка, а ноги в новеньких хромачах, даже в сложенном виде едва помещались в ограниченном пространстве кабины. В ЗИЛу сразу стало тесно. Витька не любил сидеть посередине. Уж лучше быть прижатым к холодной дверце. Водила все время переключает передачи, за коленку задевает… Но просить новенького пересесть, Витька не решился.– А вы, товарищ лейтенант, к нам в батальон? – по простому полез знакомиться Назаров.– К вам, – ответил новенький.– А кем служить у нас будете?– Переводчиком.– А-а-а-а!Назаров удовлетворенно замолчал.– А че, ты по-афгански шпаришь? – в свою очередь поинтересовался Витька.– Афганского такого языка нет. Есть Пушту и фарси. Я фарси в университете изучал.– В каком?– В Ленинградском.– Так ты из Питера? – Витька чуть не подпрыгнул.– Да, а вы?– Да ты чего меня "на вы"! Меня Витей зовут, это ты для Назарова "на вы", а меня "на ты", сразу давай. Тебя как?– Миша.– Ты че, двухгодичник?– Да, не кадровый я.– А где в Ленинграде живешь?– На Петроградской стороне – набережная реки Карповки.– А я в Дачном, на Трамвайном.– Да вот…– А давно из Ленинграда то сам?– Неделю назад. Я пять дней в Душанбе назначения ждал, пока к вам не попал.