Я снова здесь.
Жду, когда Мари принесет мне дайкири. Она точно принесёт именно его. Хотя я заказывал чай. Точно так же будет, если вы скажете в вагоне-ресторане:
– Зелёный чай, пожалуйста.
И Вас обязательно переспросят:
– Просто зелёный чай или з е л ё н ы й?
Отвечая «з е л ё н ы й», вы автоматически заказываете водку. А Мари приносит дайкири. Мне. Но, если честно, к истории это не имеет никакого отношения.
Мари ставит передо мной высокий стеклянный стакан со светлым ромом, кубиками льда и кусочками лайма и мяты. Это на тот случай, если вы не знали, как выглядит дайкири. Хотя, в каждом баре делают по-своему. И это тоже не имеет к истории никакого отношения. Просто я люблю выпить. Так говорит Мари. Но, кажется, только про себя.
В баре «За тобой» Мари работает уже лет десять. «Двенадцать», – поправляет она. Все её тут знают. Кажется, она даже участвовала в одном из тех конкурсов барменов. И выиграла. Я точно видел какую-то награду по этому поводу над стойкой с алкоголем. В углу. А сейчас здесь никого. Только Я и Мари. Она говорит:
– Наконец-то. Никого нет. Не то чтобы я их всех здесь ненавидела, нет… Я их всех очень люблю. Но имеет же право человек сказать: «я устал»?
– Конечно. Каждый человек.
– Вот и я о том же, – она смотрит, как я пью, – всё-таки не как в прошлый раз, да? И не как десять лет назад.
Я киваю.
– Я не понимаю, что они туда добавляли…Похоже, они унесли этот рецепт с собой в могилу.
– Да те бармены живы. Просто мы не знаем, где их найти.
– ГСПДИ, да я не видела их уже сколько… лет восемь? Они вполне могли умереть.
– Если о них ничего не слышно, то это не… – я пью снова, чтобы подумать, – хотя, возможно, ты права.
– Да если честно, искать мне их совсем не хочется. А когда мне не хочется кого-то искать, я всегда думаю, что они, скорее всего, умерли. Зато представь, как я обрадуюсь нашей случайной встрече? Это же будет невероятно. – Она берет мой стакан и делает глоток. – Да, всё-таки не то. Но на вечер пойдёт. Мы же не собираемся?..
– Нет, – мотаю головой, – я даже не думал.
– Включу радио? Чтобы было веселее?
– Конечно.
Мари не любит радио. «Включить радио» значит «Я-поставлю-свою-музыку-а-ты-будешь-её-слушать». У неё отличный музыкальный вкус. Она часто об этом говорит:
– Я – это ты, только девушка. Мы с тобой очень похожи.
Не могу не согласиться.
– Ты представляешь, – говорит она, – вчера шла по улице. Настроения не было, но это бывает. Просто сериал грустно закончился. И вижу: идёт девушка с собакой. Молодая такая, и собака большая, серая. Прямо как из тех фильмов про Арктику или Сибирь. Они стояли на газоне, и вот мы с девушкой, – Мари показала жест, не отрываясь от музыкального центра, – встретились глазами. Я улыбнулась. А девушка начала: «Что это вы улыбаетесь? Что, моей собаке нельзя здесь ходить в туалет? Что, моей собаке нельзя жить после этого? А вот что я думаю, давайте-ка мы пойдём к Вам домой, и она нагадит прямо там! И я тоже!» Я сразу же опустила глаза и так и шла до самого бара.
Я раскрыл рот и посмотрел на неё.
– Нет, сострадания тут не нужно. Дело в другом. Понимаешь, я всегда была с р е д н е й. А вот моя мама – она была певицей. Замечательная женщина. У неё голос такой, знаешь, как у Адель. Правда, мне больше нравится Карен О. Та, что из «YEAH YEAH YEAHS». С такой к о с м и ч е с к о й прической. Короче, косой «горшок», если ты меня понимаешь. А из-под волос – два черных глазика и горбатый нос. – Мари включает музыку. – О, как раз Она. Она так прекрасна. Внешне. Понимаешь? И мне всегда хотелось быть кем-то вроде Карен О. Но я – с р е д н я я, даже родинки на попе нет. – Мари начинает медленно вести плечами под музыку и возвращается за стол.
– Неправда. Мне всегда было интересно слушать тебя. Да и у тебя отличный муж, дети.
– Да-да, – медленно говорит Мари. – Мальчик и девочка с разницей в год. Муж, работающий с девяти до шести, разъезжающий на своей четырёхдверной-серой-машинке. А в выходные мы ездим к родственникам. Его и моим. Я счастлива и несчастна в браке одновременно. И меня это устраивает.
Однажды я думала о любовнике. Но поняла, что времени нет. Да и любовников обычно заводят для секса, а секс у нас с мужем хороший. А если поговорить, то у меня есть Ты. И я рада, что Ты появляешься всегда, когда мне так необходим.
– Это же Ты, – говорю я и снова прикладываюсь к стакану.
– Прости, что я так много тебе говорю. С тобой я чувствую себя как на исповеди из тех фильмов.
Я улыбаюсь. Никогда не запрещаю себе побыть сентиментальным.
В баре «За тобой» пусто. Горит только «дежурный» свет. Это шесть жёлтых лампочек, установленных по всему залу. Мари как-то сказала, что они добавляют этому месту престижа и интриги. Её отец был художником. Может, поэтому она думает о красоте в первую очередь.
Дайкири в моём стакане осталось на две песни. Значит, скоро мне пора уходить. Я потягиваюсь. Вздрагиваю, когда в дверь стучат. А стучат слабо.
Мари тут же встаёт и идёт к двери:
– У нас закрыто!
Из-за двери доносится:
– А почему вы не откроетесь?
– Потому что не хочу.
– Тогда доброй ночи.
Мари удивленно посмотрела на меня. А я приложился к стакану.
– …и Вам! – ответила она.
– Спасибо, – сказал кто-то из-за двери.
Мари вернулась ко мне.
– Надеюсь, это была и правда вежливость.
– Не знаю. Вежливость сейчас потерялась среди сарказма и флирта, но я готова поверить. Поверить человеку легче всего. Снимаю с себя лишнюю ответственность.
– Надо записать.
– А вот что ещё запиши. С детства я мечтаю о разном. О плохом, как сказали мне недавно. Но я называю это и н т е р е с н ы м. Например, каждый день я думаю, как в бар ворвется группа грабителей. Трое. Двое с пистолетами, третий с ружьем. Все закричат, а я буквально врасту в пол, соберу все деньги из кассы и отдам. Кто-то из грабителей будет нервничать, может, кого-то даже убьют. Я не удивлюсь, если это будет второй парень с пистолетом. Его застрелит тот громила с ружьем. У них точно будут разногласия, о которых мы так и не узнаем. Вдалеке послышится звон полицейских машин, но они опоздают. И вот заходят двое полицейских, а я сижу в подсобке и плачу. Молодая и грустная. Скорее всего, на мне будет кровь того убитого преступника. Ужасно! Придется менять одежду. А что, если кто-то увидит мой лифчик? Но чёрт, это будет самый классный день в моей жизни! Я, честно, жду этого каждый день!
– А я каждый раз в метро думаю, как упаду на рельсы. Падаю, вижу вдалеке свет приближающегося состава. Он гудит. Кто-то на платформе вскрикнет, но это никому не поможет. Хотя, если кто-то упадёт в обморок, то это придаст трагичности ситуации.
– Ага…
– Я встаю и бегу. Иногда я представляю, как смогу убежать, а состав остановится прямо предо мной. А ещё я представляю, как буду кричать, когда надо мной пронесется 9 вагонов. Он же остановится, выпустит пассажиров, подождет, пока зайдут новые, и только тогда уедет. Ну, и иногда представляю, как меня переезжает… Но там всё быстро.
Молчание.
Мари смотрит на меня и отпивает из моего стакана.
– Осталась одна песня, – говорю я про себя.
– Не отбирай мою мечту, – говорит Мари. – О, моя любимая песня!
И она начинает:
– Моя мама возила меня в школу на машине. Роскошь, скажу я тебе. Мои дети ходят пешком. – Мари встаёт и начинает покачиваться под песню. – Каждое утро я смотрела MTV. Помнишь, там был клип группы Gorillaz?
– Про кладбище? Или про мельницу?
– Про танцующую голову!
Я знаю этот клип. Конечно, Мари.
– Обожаю её. Это как раз она. Она играет!
– Да, точно.
– Но это ещё не всё. Каждый день рождения мы с мамой ездили в то кафе в центре города – «Парад Планет». Помнишь его?
Да, я помню это кафе. Конечно, Мари. Но это не имеет к истории никакого отношения.
– Каждый год, пока его не закрыли, я праздновала свой день рождения именно там. Игровые автоматы, пицца, боулинг. Чёрт, я думала, лучше места не найти.
– Пока не открыла для себя алкоголь.
– Там мне не нужен был никакой алкоголь! Я же говорю, ты много пьёшь.
– Только когда предлагают…
- Ладно. Короче, эта песня играла там каждый мой день рождения. Я её обожаю. Как и обожаю тебя.
Я смотрю в свой пустой стакан. В нём тает лёд вперемешку с кусочками лайма. Мяту я съел. Но это не имеет к истории никакого отношения.
– И я танцевала… Как в том клипе. Безобразно и сумасшедше.
– Давай потанцуем.
– П о т а н ц у е м?
– Да, давай, – я встал, – поставь сначала.
Не отрывая от меня глаз, она возвращается к музыкальному центру. И нажимает кнопку «назад». Реплей. Она начинает:
– Коминг-ап-коминг-ап-коминг-ап…
Я стою в центре бара «За тобой». Липкая стойка. Кожаные сидения. Мари. Распущенные волосы. Резкие движения рук. Плавные шаги. Не вяжется. Но так и надо.
– Итс-дэр.
– ОУ!
– Давай, фантазируй. Ты никогда не умел танцевать, – награждает меня Мари. – Но именно это здесь и нужно.
Деймон. Деймон. Я. Я. И Мари.
Песня закончилась.
Мари подходит к музыкальному центру и нажимает «выключить». Переводит дыхание на табурете возле стойки. Холодной и липкой. А я возвращаюсь за третий столик. К пустому стакану из-под дайкири.
– Как оказалось, нужен всего лишь один вечер с человеком, который тебя выслушает, чтобы стать по-настоящему счастливой. Спасибо, – говорит она, - как хорошо, что Ты у меня есть. Как хорошо, – переводит дыхание. – Как хорошо, что Ты есть у меня. Пусть даже Ты и вымышленный. – Она поправляет свои волосы руками.
«Может», – тяжело дышит Мари, – «Может, так даже и лучше.»
Мари работает в этом баре уже двенадцать лет. Она вышла замуж лет семь назад. Восемь, поправляет она. С тех пор за ней заезжают на машине. Той-самой-четырёхдвёрной, серой.
В дверь постучали. Один раз. Пауза. И ещё два. Мари забирает стакан со столика номер три. Идёт на кухню. Выбрасывает лёд и кусочки лайма в урну. Мяту она съела. Забирает свою сумочку из подсобки.
За дверью её ждёт силуэт. Мари лёгким движением руки закрывает дверь в бар «За тобой». Ещё пара секунд, и силуэты пропадут. Останется лишь «дежурный свет». Это шесть жёлтых лампочек, установленных по всему залу.
Но это к истории не имеет никакого отношения.
Автор: Артём Косов