На Исаакиевской площади Петербурга стоит огромный памятник Николаю I, который каким-то чудом не снесли при Советской власти, хотя один из украшающих его горельефов посвящен как раз разгрому декабристов.
Но сегодня, мои читатели, хотелось бы вспомнить не историю о том, как Николай Павлович сделал широкий жест, вверив вечером 14 декабря 1825 года, лейб-гвардии саперному батальону охрану наследника престола, а другую. О том, как одним своим рыком Николай Павлович усмирил многотысячный бунт на Сенной площади. Этот момент тоже есть на этом памятнике, так как считался одним из главных моментов царствования этого «последнего рыцаря самодержавия».
Так уж получилось, что в 1831 году ситуация в Петербурге и в России чем-то напоминала сегодняшнюю. Только народ был необразованный и безбашенный. Поэтому в один прекрасный день народ, доведенный, так сказать, ограничительно-предупредительными мерами до белого каления, взбунтовался. И взбунтовался так, что Николай I посчитал необходимым ехать усмирять толпу на Сенной самостоятельно.
Дальше показания расходятся.
Есть мнение, что Николай I взял в руки полную склянку с составом, которым пичкали простой народ, и спросил сидевшего с ним в коляске лейб-медика:
- Оно на самом деле безопасное?!
- Если выпить много, то могут выпасть волосы и зубы, - ответил врач.
- Отлично, значит, ты меня потом на ноги и поставишь, - ответил Николай и показательно, перед всей толпой, махнул всю склянку.
Что характерно – потом еще четверть века оставался красавцем хоть куда, разве что залысины немного появились. И все так же спал до самого финала на жесткой походной кровати. И ушел в закат только потому что не вынес позора поражения в Крымской войне.
По официальному мнению придворных биографов, Николай Павлович изъяснялся с толпой «высоким штилем», прямо как в толстых романах и всяких там «Жизнях Двенадцати цезарей». Во всяком случае Шильдер написал в своем труде, что Николай выдал примерно следующее:
«…Вчера были учинены здесь злодейства, общий порядок был нарушен. Стыдно русскому народу, забыв веру отцов своих, подражать буйству французов и поляков…»
Впрочем, большинство очевидцев сходятся на том, что император на коляске подъехал к толпе, встал и громовым, яростным голосом, так как он это отлично умел, рявкнул:
«На колени»
И, что характерно, народ на колени и бухнулся и, послушав императора, вскоре толпа отправилась молиться в церковь о прощении.
Правда, при этом забывается один небольшой, наверное, не очень важный момент – на краю Сенной площади стояли готовые к атаке на толпу Саперный батальон и батальон Измайловского полка.
Просто рявкнуть «На колени», зная, что за тобой около тысячи отлично подготовленных солдат. Впрочем, справедливости ради, нельзя забывать, что Николай Павлович в своей коляске стоял впереди. И повернуться все могло бы по-разному. Но нельзя забывать и про то, что о том, что в императора можно стрелять, в России додумаются несколько позже. И вовсе не в такой толпе, а среди, так сказать, образованного класса.
На самое прекрасное во всем этом то, что в итоге бунт в столице усмирили. Зачинщиков выявили и отправили их в военные поселения Новгородской губернии. А там вскоре грянул бунт в военных поселениях, от которого, кстати, бежал перепуганный старик Аракчеев. Причем бунтовщики, после того, как расправились с врачами и офицерами, организовали временное управление и направили Николаю I доклад. В нем сообщалось, что все изменники и отравители благополучно перебиты. А военные поселяне остаются верными слугами его императорского величества.
Но это ведь уже не так интересно, как великое усмирение Сенной площади, не правда ли :) Поэтому о том, что случилось дальше особенно и не вспоминают. А зря. Потому что там и стрелять пришлось. И сквозь строй в итоге многих прогнали так, что мало не показалось.
---------
Для того, чтобы было удобнее находить мои статьи на Дзене, подпишитесь на канал и тогда его удобно изучать в разделе подписок.