Начало войны с Финляндией вскрыло большое неблагополучие и отсталость в руководстве народным комиссариатом обороны

«Начало войны с Финляндией вскрыло большое неблагополучие и отсталость в руководстве народным комиссариатом обороны. В ходе начала этой войны выяснилась неподготовленность народного комиссариата обороны к обеспечению успешного развития военных операций.

В Красной Армии отсутствовали минометы и автоматы, не было правильного учета самолетов и танков, не оказалось нужной зимней одежды для войск, войска не имели продовольственных концентратов. Вскрылась большая запущенность в работе таких важных управлений народного комиссариата обороны, как ГАУ (Главное артиллерийское управление),

Управление боевой подготовки, Управление военно-воздушных сил, низкий уровень организации дела в военных учебных заведениях и др. Все это могло привести к затяжке войны и излишним жертвам. Товарищ Ворошилов, будучи в то время народным комиссаром обороны, вынужден был признать обнаружившуюся несостоятельность своего руководства.

Учтя положение дел в народном комиссариате обороны и видя, что товарищу Ворошилову трудно охватить такие большие вопросы, как народный комиссариат обороны, ЦК ВКП(б) счел необходимым освободить товарища Ворошилова от поста наркома обороны. ЦК признал, что товарищ Ворошилов не оправдал себя на порученной ему работе в качестве народного комиссара обороны и направил его на тыловую военную работу».

После того как «Штуки» занялись русским танком, фон Блицман приказал механику-водителю двигаться дальше. Однако, немного подумав, решил все же держаться на удалении от шоссе. А затем вообще решил двигаться сразу навстречу своей дивизии напрямик через лес, чтобы снизить вероятность встречи с противником. Он развернул карту и приказал следовать параллельно берегу Швянтойи.

Конечно, непонятно где можно наткнуться на русских. Но вероятность такой встречи на шоссе всяко больше. Велика вероятность наткнуться и у моста через Швянтойи, который все равно не объехать. От размышлений его отвлек голос механика-водителя.

— Господин гауптштурмфюрер! У нас горючее скоро закончится. Мы вон сколько отмахали. Да еще сейчас почти час трясемся по бездорожью. Фон Блицман еще раз посмотрел на карту и задумался. Ведь действительно запас хода у Pz-IV небольшой — всего 210 километров по шоссе и около 130 по бездорожью. А когда они залили в Каунасе полные баки, этого было как раз для того, чтобы по шоссе доехать до Купишкиса, где танк должны были дозаправить тыловые части 4-й танковой группы.

— Много у нас еще горючего?! — Километров на двадцать, может быть, тридцать.

— Шайсскнаке! Кругом лес! Где взять топливо!

— Может, одолжить его у русских?.. — робко спросил заряжающий.

— Так русские тебе его и отдадут! — ответил гаутп-штурмфюрер.

— Ну, не у русских танков, а где-нибудь в деревне у местных крестьян. Да и вообще, ведь должна же быть поблизости бензозаправка?!

— Мы в России, идиот! Ты видел здесь хотя бы одну бензозаправку?!

— А как же тогда русские заправляют свои автомашины? Или они на лошадях ездят?

— Вот именно! На лошадях!.. А еще на танках!

— Фон Блицман от досады сплюнул. Ситуация была скверная.

Вот так оказаться в тылу противника в полной неизвестности, да еще и с последними литрами бензина. Оставалось только одно — ехать к мосту через Швянтойи, а когда кончится бензин, продолжать движение пешком. Вскоре двигатель несколько раз «чихнул» и заглох. Бак был пуст.

Йозеф тяжело вздохнул, грязно выругался, отхлебнул из фляжки шнапса и приказал собираться для дальнейшего продолжения марша в пешем строю. Экипаж, взяв свои личные вещи, сложенные в ранцы, автоматы МП-38 и снятый с танка пулемет, зашагал по лесной тропинке, бросив новенький танк. Светило солнце, пробиваясь сквозь листву русских березок, пели птицы.

А немецкие танкисты во главе со своим командиром, мрачные и злые, понуро брели на северо-запад, время от времени сверяясь с картой и компасом.