Скажите, вы можете вспомнить хотя бы один случай, когда миледи кого-то пожалела? К примеру, она появляется еще на первых страницах романа "Три мушкетера" — так как, она пожалела избитого восемнадцатилетнего мальчишку д'Артаньяна? Нет, не пожалела. Она даже была недовольна, что Рошфор собирается уехать, не проучив мальчишку. Как — еще? Куда уж больше-то? Большинство людей — не только женщины, но и мужчины — попеняли бы Рошфору за излишнюю суровость: "Боже мой, граф, он же еще ребенок, вы перестарались...", но не миледи. А ведь д'Артаньян ничего ей тогда не сделал, да и она его даже не видела, но... Жалость — это не про нее. Спросите, к чему это я веду? А к старому вопросу "Что такое хорошо и что такое плохо". Вот буквально в соседней заметке одна из читательниц заявила, что до истории с Констанцией миледи не за что было упрекнуть. Вот совсем! И опять приходится напоминать о преступлении, о котором чуть ли не все забывают — три покушения на д'Артаньяна на осаде Ла-Рошели. Скажете, но