Он только понял, что чем больше он сам знает, своим маленьким ограниченным человеческим способом, тем лучше он может отдаленно

Он только понял, что чем больше он сам знает, своим маленьким ограниченным человеческим способом, тем лучше он может отдаленно представить, что может знать Всеведение.

Поэтому, если бы преподобному Фрэнку пришлось прочитать слова, которые встревожили некоторых из его братьев и благотворно тронули бесчисленные сердца, в худшем случае, чем у Джонни, он сделал бы это из жалости и смирения своей души. Перечитывая их над Джонни, он думал о своих шестерых детях, но не о своей бедности, и читал их затуманенными глазами. И очень серьезно он и его умная маленькая жена, которая слушала, посмотрели вниз в маленькую могилу и пошли домой рука об руку. В аристократическом доме царило горе, а в Беседке царила радость. Мистер Вегг возразил, что если нужен сирота, то разве он сам не сирота; и можно ли желать лучшего? И зачем бродить по брентфордским кустам, разыскивая сирот, которые не предъявляли к вам никаких претензий и не приносили никаких жертв ради вас, когда здесь был сирота, готовый к вашей руке, который отказался от вашего дела, мисс Элизабет, мастер Джордж, тетя Джейн и дядя Паркер? Поэтому мистер Вегг усмехнулся, услышав эту новость. Более того, впоследствии свидетель, имя которого в настоящее время не будет названо, подтвердил, что в уединении Беседки он высунул свою деревянную ногу в балетной манере и выполнил насмешливый или торжествующий пируэт на оставшейся у него настоящей ноге. Поведение Джона Роксмита по отношению к миссис Боффин в то время было скорее манерой молодого человека по отношению к матери, чем манерой секретаря по отношению к жене своего работодателя. Это всегда было отмечено сдержанным нежным почтением, которое, казалось, возникло в самый день его помолвки; что бы ни было странного в ее платье или в ее манерах, казалось, не имело для него ничего странного; иногда в ее обществе он выглядел спокойно-веселым, но все же казалось, что удовольствие, которое доставляли ему ее добродушный нрав и лучезарная натура, могло быть так же естественно выражено в слезах, как и в улыбке.