Фомка не слушал, мял хозяйку; шепотом, от которого пьяные ушкуйники зашевелились под столом, уговаривал: — Полюби меня, лада! Привезу гостинца от татар. Чяво хошь проси! Полюби! Отталкивая ушкуйника, баба заливисто хохотала, дразнила: — Пусти, змий–искуситель. Задавил. — Какой я змий, я добрый молодец. — Добер! Василиск черный! Фома еще крепче стиснул бабу: — Пойдем, что ли, в подклеть, лада. — Ох, грех ты мой… Заметив, что хозяйку Фома уволок, Семка на свободе вышиб дно у новой бочки. Потеха! В избе дым коромыслом! Пьют, горланят песни, дерутся. Весело!