Бросив косой взгляд на согнувшуюся перед ним боярыню, Ольгерд с явным умыслом сказал по–русски:

— Боярыня Василиса мастеров переловила, сие благо. Ты мастеров перевяжи да завтра же, не мешкая, гони их в Литву.

— Государь! Государь! — Василиса с воплем упала на колени.

— А хоромы и кузни сжечь!

— Государь, помилуй, за што?

Будто только сейчас Ольгерд заметил, что Паучиха ползает перед ним в пыли.

— Ты еще спрашиваешь! Знаешь ли ты, боярыня, какие воины у меня погибли лишь потому, что в руках у них были мечи Фомкиной работы?

— Виновата, государь, помилуй!

Но Ольгерд вновь забыл о Паучихе, он слушал Явнута, потом, нахмурясь, приказал:

— Не мудри! Сказано жечь — жги сейчас, а утра ждать нечего, в старухиных хоромах ночевать не буду, она там, чаю, клопов наплодила, даром, что хоромы новые. Шатер мне поставь…