— А ты кто таков, чтоб тебя возить? — голос громкий, сочный, веселый.

Нельзя было Игнатию рот открывать. Опять во рту солоно. Опять кровь пошла. Проглотив соленый глоток, ответил, едва шевеля губами:

— Порублен я.

— Порублен? Многие нонче так порублены. Жди мужиков, они подберут, а нам нельзя. Аль ослеп, не видишь: мы слуги боярские, боярский полон везем.

— Ордынцев везете, а свой погибай.

— Это как тебе на роду написано. Может, и сгниешь, на то судьба. Ну чего на дороге стал! Отойди.

В голове у Игната мешалось, так и не знал, померещилось или вправду услыхал он слова:

— За ордынцев выкуп боярину будет, а кого не выкупят — в рабы, а от княжого человека кой прок?

Игнатий опустился на пыльную придорожную траву, не усидел, повалился ничком. «Хошь бы наши, из ратников кто мимо ехал… Нет, далеко они, за Вожу ушли…»