— На каждый наш меч три вражьих! Три! — Тогда пошли к Мамаю посла, проси мира, время еще есть. Дмитрий вскочил. — Не хочу! Не могу! — Ты о Руси подумай. — И Русь больше не может! — Вот ты и сам рассудил. Любого смерда спроси, и он то же скажет: «Не хочу! Не могу!» — Сергий, помолчав, добавил: — И я так же думаю. А мечи что считать, меч в руке страшен. Ты смердов поднял, вот и подойди к любому, разогни руку, взгляни. В кровавых мозолях руки у русских людей, непосильное тягло тянут мужики. Да что о том толковать, дани для Орды не кто иной — ты с людей берешь, знаешь. Живая боль была в словах Сергия. Глубоко запавшими глазами вглядывался он в лицо князя, по которому, как тени от туч над полями, пробегали сумраки мыслей, сомнений, тревог. Встретясь со взглядом его, Дмитрий невольно подумал: