— Очи есть, так гляди, — писец кивнул в сторону улицы. Сквозь раскрытую калитку виднелось воткнутое в землю татарское копье. — Да нет у нас двух алтын! — Все так говорят. Ты прислушайся. С соседнего двора доносились всхлипывания, по всей Ордынке слышались крик, плач, ругань. Васька посмотрел на жену, на писца, вздохнув, пошел в избу. Писец присел на скамейку, вынул ножик и принялся обстрагивать палочку. Ямщик все не выходил. — Сходи, поторопи мужа, — приказал хозяйке писец, но тот вышел сам, протянул писцу деньги. Взглянув, писец нахмурился. — Тебе, Кривой, что сказано? Два алтына, а ты алтын без векши[263]даешь. Мало! Голос Васьки Кривого дрожал: — Батюшка, государь, помилуй… нет у меня больше. Нет!
