— Лежи! — цыкнул Микула. — Ты эдак нас утопишь, челн верткий, долбленка. — Куда мы плывем? — Обратно, на тот берег. Под носом у ордынцев проскочим, а там и Волжские ворота недалече. — Не пустят нас. Князь Михайло и в Медные и в Оринины ломился, не открыли ему врат. — Молчи! Аль те невдомек, потому нас и пустят, что князя не пустили. Софоний ухватился за борт, преодолевая боль, сел на дне. Глядел на близкие факелы ордынцев. Дед беззвучно греб. Время от времени и он поглядывал назад, но не на татарские огни, а на слабо мерцающую точку второго маячного костра. «Ванька там! Молодец, внучек, костра не потушил», — думал дед и чуть кивал головой в лад взмахам весла, а может, в лад своим думам. Но Ваньки у костра не было. Завидев, что костер деда Микулы потух, он пошел к нему и сейчас стоял у холодного пепла. В сером предрассветном сумраке можно было уже разобрать, что костер не сам потух, а затоптан. Пригнувшись, Ванька принялся разбираться в путанице следов. «Вот здесь деда волокли, здесь сл