— Тебе, боярин, не плетью мне грозить, а спасибо сказать самое время. — За что? За разбой? — Твои люди разбойничают. Ведомо ли тебе, кого связали? — Кого хочу, того и вяжу! — Человек этот великий искусник. Златокузнец. А ты: на него с веревкой. Зазорно это. — Вот удача! Пескаря ловил — сома вытащил! Вяжи его, ребята! Увидев, как воины опять навалились на Горазда, Фома неожиданно для самого себя рявкнул: — Прочь, псы! Великий князь Дмитрий Иванович берет его за себя! — И, увидев, как опустил плеть боярин, как сразу отступили воины, Фома даже удивился: «До чего складносоврал!» — С веселым лицом повернулся он к другу да и замер. Горазд стоял как каменный, глядел широко открытыми глазами, но вряд ли что видел. В лице у него — ни кровинки, под глазами — синие пятна. «Пока я с боярином воевал, — вспомнил Фома, — Горазд ни слова не вымолвил. Будто все равно ему: свободным быть иль опять на боярина спину гнуть». — Что с тобой, Гораздушка?