— Добрый гусляр у нас. Зимой подобрали его князья на дороге: татары затоптали, чуть не помер старик, да нет, отлежался, теперь н

Вслед за князем в палату вошел дед Матвей, не торопясь поклонился митрополиту, княгине, боярам, сел, куда указали, откинул седые пряди со лба, посмотрел вокруг, улыбнулся глазами Дмитрию.

— Спою вам, добрые люди, не сказку, спою быль о погибели Рязанской земли да о богатыре удалом Евпатии Коловрате.[52]

Тронул струны.

Голос у деда глуховат, мало что от былого соловья осталось, но гусли в руках его певучи:«Вспомним, братья, славу прожитую,Добрым словом о былом помянем.Запоем, смешаем песен златоС жемчугом — тугой[53]горючих слез,Были веки богатырской славы,Ныне лихо проросло бурьяном,Заглушило добрые посевыИ густой чащобой непролазнойНа путях–дорогах залегло.За великий грех несем мы кару,Мы забыли прадедов заветы —Брат на брата поднял меч булатный,Брат для брата лютым волком стал.И князья в усобицах[54]кровавыхО родные, русские шеломы[55]Затупили острые мечи…На заре кровавой той пороюНалетел на Русь с ордой несметнойЧерным враном царь Батый поганый,Посылал он женку–волховницуК князю Юрью, что княжил в Рязани,Требовал покорности и даней,Требовал себе он десятину[56]От князей, простых людей и дев,От коней, от белых, карих, пегих,Вороных, и в яблоках, и сивых…Десятину ото всех достатков!Отвечал князь Юрий волховнице:«Приходите! Коли нас не будет,Вашим будет все, что есть у нас!»

Митрополит пристально смотрел на князей. До того сидели смирно, а услышали ответ князя Юрия — и Дмитрий и Владимир встрепенулись. Володя вспыхнул весь, сразу, дыханье у него захватило: удалой князь растет! Митя поднял голову медленно, очи его открывались шире и шире, гневная складка появилась в уголках губ: этот глубоким накалом силен.

Вот оно, вещее слово, славное дело: давным–давно истлели кости князя Юрия, а для молодой поросли, что встает над Русской землей, слово его живо!..

Торжественно поют гусли, но в напев их вплетаются скорбные звуки, нарастают, ширятся. Отблески дальних пожаров легли на лицо гусляра, сильной, короткой хваткой рвет он струны…

Рушатся в пламени стены Рязани. Последняя кровь последних защитников града пролита на русскую землю. Пируют варвары. Жен и девиц обдирают до наготы — глумятся. Ребят–несмышленышей бросают в огонь…

Потом только клочья сизого дыма стелются над пожарищем, только ветер пересыпает пепел Рязани, мешая его со снегом, только тоскливый волчий вой да вороний грай рушат тишину над мертвым градом.

Тихо, совсем тихо стонут гусли…