Семен лишь плечом повел. Дескать, поди, не пусти такого. И только успел посмотреть на Захара, как единым вздохом ахнули люди. Пронзительно закричал Фомкин друг Никишка. Семен взглянул и похолодел. Надо мхом виднелась лишь голова да плечи Фомы. Провалился он и держался на широко раскинутых руках. К нему бросились на помощь. — Назад! — заревел Фома, но никто его и не думал слушаться. — Назад, говорю! Меня водяной за пятку держит! Люди стали, а Фома давай куражиться: — Не суйтесь, пропадете. Я с ним, с мокрым бесом, и сам расправлюсь! «Кто его знает, Фому–то. Может, так чудит, может, и впрямь водяной его держит, а утащить сил не хватает». А Фома балагурил, орал: — Ну ладно, дядюшка водяной, поймал меня, так и топи, а пятки щекотать это уж баловство. Ой, щекотно! Ой, невмоготу! Повернулся, лег на грудь, пополз. Видно было, как раздается под ним мох, но Фома полз и полз, поварчивая на все болото: — Ничаво! Ничаво! Чистая вода меня держит, вода со мхом и подавно. Ничаво!
— Зря ты его отпустил, Семен Михайлович, того гляди погибнет Фома, гляди, как он во мху вязнет, — пенял Мелику Захар Тютчев.
4 декабря 20214 дек 2021
~1 мин