Достав сумку и карты, я запираю дверь и, зайдя в хижину, ставлю сумку на кухонный стол. Заметив холодильник, вспоминаю: последнее, что было у меня во рту, — жвачка. Да что там — я с утра ничего не ела, только жвачку и жевала. Открыв холодильник, я нахожу внутри торт и два йогурта. Я беру небольшой кусок — непонятно, можно мне есть этот торт или нет. Возможно, его оставили предыдущие постояльцы. Я ем еще немного, выхожу из кухни, включаю свет над входом в хижину и жду. Через некоторое время глаза привыкают, и я различаю очертания гамака, натянутого между двумя карликовыми пальмами: его я заметила еще при входе. В бархатной ночи я направляюсь к гамаку, ложусь и начинаю следить за слабым светом далеких звезд, рассыпанных по всему небу. Я не двигаюсь так долго, что тело покрывается тонким слоем росы. Вдруг черное облако подплывает по траве к гамаку и там останавливается. Собака. Ее присутствие немедленно приводит меня в страх. Я пытаюсь ее отогнать, но, что бы я ни делала, она остается на месте. Страх растет и ширится, в конце концов я спрыгиваю из гамака и иду в хижину. Остановившись у двери, оглядываюсь на собаку — ее нет. Она словно исчезла без следа.
Я очень устала и совершенно не хочу мыться, но всё же решаю пойти в ванную — от меня несет бензином. Задвинув занавеску, я отворачиваю кран, и тело щедро обдает сильная струя воды. Я вспоминаю, что сейчас не в Рамалле и здесь не надо, купаясь, торопиться закрыть кран, чтобы не израсходовать всю воду в канистре и не обделить соседей. Затем я густо намыливаюсь, чтобы избавиться от прилипших ко мне пота, пыли и запаха бензина.