Вдруг я замечаю проселочную дорогу, уходящую от улицы влево, — вроде по ней машина должна проехать. Немедленно включив левый поворотник, я сбавляю скорость и сворачиваю на грунтовку. На ней много гальки — ехать нетрудно, однако, несмотря на всю мою осторожность, из-под колес взвивается плотное облако пыли и, словно ореол, скрывает всё позади. Зато впереди прекрасно просматриваются сплошные унылые бесплодные холмы. Они кажутся еще более суровыми под предполуденным солнцем и россыпями крупных камней.
Вскоре я вижу крыши нескольких хижин — они тут же скрываются за холмами, а потом снова выглядывают, и так всю дорогу, пока я не оказываюсь всего за несколько метров от строений: тут уж они вырастают передо мной полностью. Рядом с ними появляется собака. Она бросается навстречу машине и отчаянно лает. Я стараюсь объехать ее, чтобы не сбить, но собаке всё равно. Она так и бежит вслед за мной, а когда я притормаживаю, начинает кружить вокруг капота, не переставая лаять. Поэтому я остаюсь в машине и жду, пока собака не успокоится и не убежит или пока из хижин не выйдет кто-нибудь, чтобы избавить меня от нее. Ничего подобного. Я оглядываю дома в поисках хоть кого-нибудь: некоторые хижины жестяные, некоторые кирпичные, покрыты листами жести или пластиковыми крышами, на которых лежат камни — наверно, чтобы не унесло ветром. Помимо хижин, есть тут и несколько сараев без скота, с открытыми дверями. Люди как будто покинули это место. До сих пор никто не вышел ни встретить меня, ни посмотреть, что за машина тут шумит и поднимает клубы пыли и почему после этого пес не перестает лаять. Я разворачиваю израильскую карту — посмотреть, что это за населенный пункт, но там и следа его нет: место, где я предположительно нахожусь, заливает сплошная пустая желтизна. Должно быть, это одна из тех непризнанных деревень в Негеве, о которых я постоянно слышала.