Наконец показался знакомый мостик. Эрн перешел на другой берег и засеменил по дороге, которая вела к городку. Подкравшись к дядиному дому, он обогнул его, достал предусмотрительно взятый им ключ от задней двери, открыл ее и проскользнул внутрь.
Мистер Гун уже храпел в своей постели. Сразу же по возвращении с Рождественского холма, не подозревая, что Эрна нет дома и стараясь не шуметь, он быстренько разделся и лег спать. Только бы Эрн не узнал о его походе на Рождественский холм!
В отличие от дяди, Эрн долго не мог уснуть: во-первых, потому, что сильно замерз и не сразу согрелся в постели; во-вторых, потому, что был озадачен увиденным – вернее, услышанным. Конечно, вроде бы ничего особенного, но все-таки… Эрн с грустью подумал, что никогда не станет хорошим сыщиком. То ли дело Фатти: вот кто растолковал бы все происшедшее, будь он рядом!
Утром ни дядя, ни племянник не обмолвились ни словечком о своих ночных приключениях. У мистера Гуна на щеке виднелся синяк – следствие падения лицом на камень, у Эрна на лбу была царапина от хлестнувшей его ветки. Оба выглядели утомленными.
– Сегодня можешь делать что хочешь, Эрн, – сказал мистер Гун в надежде, что племянник узнает от Фатти что-нибудь о тайне, а затем все расскажет. Ну а не расскажет, так можно будет посмотреть в его записную книжку, когда он будет спать.
– Спасибо, дядя, – ответил сразу повеселевший Эрн. Значит, ему удастся встретиться с ребятами и узнать о том, что произошло!
Он прямиком направился к Фатти, но не застал его. К двери сарая была приколота записка:
«Пошел к Пипу. Жду тебя там». Догадавшись, что записка адресована именно ему, Эрн побежал к Пипу. Бетси увидела его из окна, помахала рукой и крикнула:
– Пройди в дом через сад – там боковая дверь. И, ради Бога, не забудь вытереть ноги!