Да, записную книжку я положил на место. Только дядя меня застукал, когда я закрывал ящик. Он сказал, что это вы меня подговорили рыться в его бумагах – посмотреть, чиво там интересного. Он меня два раза ударил. Видите, ухо как распухло?
Бетси стало жалко Эрна. Ах, этот противный мистер Гун!
– Поэтому я теперь ничего ему не рассказываю, – заключил Эрн. – Так меня ударить, хотя я ничего плохого не сделал!
– Не надо было брать его записную книжку, – сказал Фатти. – Тогда тебе не понадобилось бы класть ее на место, тебя бы не застукали и не ударили. Надо признать, что ты получил по заслугам, поэтому нечего на дядю пенять.
Эрн скривился, раздосадованный справедливостью и прямотой этого замечания. Фатти всегда говорил без обиняков, и помешать ему выложить все, что он думает, никто не мог.
Впрочем, обида Эрна быстро уступила место любопытству.
– Слушай, – спросил он, – а какая тайна настоящая: огни на Рождественском холме, о которых ты рассказывал, или то, что видел я? Или они обе настоящие?
Фатти почесал нос, не зная, как быть. Ему не хотелось ни признаваться в своей мистификации, ни допускать, что виденное Эрном могло оказаться настоящей тайной. Если это и в самом деле настоящая тайна, Эрну лучше ничего не знать. А то, чего доброго, ненароком проболтается дяде и все испортит.
– Наверное, на холме – настоящая тайна, иначе дядя туда не пошел бы, правда? – предположил Эрн, не дожидаясь ответа.
– Да, раз он туда пошел, значит, у него были какие-то подозрения… – согласился Фатти.
– Ясное дело! – усмехнулся Эрн.
– А не сходить ли тебе сегодня днем на Рождественский холм – поискать вещественные доказательства? – предложил Фатти. – Это может продвинуть наше расследование.