Он поднял взгляд к звездам, осыпавшим небо вплоть до верхушек дюн, и луне, что пробиралась между ними к темной линии горизонта на западе, а потом оперся левой рукой о песок, подталкивая себя вверх. Сперва он потерял равновесие и чуть не упал снова, но потом ему удалось выпрямиться и встать на ноги. Он развернулся к холму, возвышавшемуся впереди, и начал подниматься, хотя тьма по-прежнему заливала глаза. На вершине он немного постоял, осмотрелся по сторонам, вгляделся в окутавшую его тьму. Его слуха коснулся прерывистый вой. Холмы подхватывали эхо, так что невозможно было понять, откуда исходят звуки. Казалось, вой — это часть тьмы, залегшей в засаде над песчаными плато, растянувшимися во всех направлениях… Он пошел дальше.
Он продолжал идти, пока ночь не кончилась и тьма в складках холмов не начала рассеиваться под лучами рассвета. К этому времени дул холодный ветер, который забирался под одежду, пронизывал тело и жалил до костей. От охватившей его сильной дрожи он весь трясся, а дыхание снова стало тяжелым. Пришлось остановиться. Он попытался дышать ровнее, но из груди неожиданно вырвался сдавленный кашель. Голова его дернулась, и он согнулся в приступе рвоты.
Когда тошнота прошла, он дрожащими руками схватился за фляжку с водой, висевшую на поясе, снял крышку, поднес к губам, несколько раз прополоскал рот и сплюнул. Стоило ему немного успокоиться, как из-за холмов снова раздались звуки, на этот раз громче, чем прежде, словно с рассветом пространство между ними стиралось. Дыхание у него снова сбилось, дрожь в теле вернулась. Он обвел взглядом одинокие холмы, окружавшие его со всех сторон, и двинулся прямо по направлению к звукам. Расстояние между ними сокращалось, его сердце билось всё чаще и чаще, а звуки становились всё громче и громче, так что он мог уже различать некоторые из них. На пару секунд он остановился и, хотя его по-прежнему бил озноб, пошел дальше, приближаясь к звукам… источником которых оказался его взвод. Пятнадцать минут — столько ему понадобилось, чтобы вернуться в лагерь, который он покинул несколько часов назад.
Слабый утренний свет падал на верхушки холмов вокруг лагеря, по которому разбрелись только что проснувшиеся солдаты. Одни то выходили из палаток, то скрывались в них. Другие, набросив на плечи или обмотав вокруг шеи полотенца, стояли в ряд возле цистерны с водой, ожидая своей очереди у крана. Когда он прошел через главный вход и направился к своей хижине, солдаты по дороге живо отдавали ему честь: вытягивались в струнку и прикладывали к голове правую руку, устремляя взгляд в никуда.