Ветер хлопал тентами палаток, доносился далекий вой собаки и, кажется, рев верблюдов.
Он выждал с минуту, затем очень осторожно приподнял голову и напряг спину — тварь закопошилась. Он снова замер, опустил взгляд на свою голень — поначалу в непроницаемой тьме ничего было не разглядеть, но вскоре он начал различать очертания своих вещей, мебели и деревянных балок, на которые опиралась дощатая крыша. В щели меж досками просачивался тусклый свет луны. Вдруг его рука резко опустилась и сбросила тварь. Он кинулся к лампе на столе, зажег и, как только фитиль загорелся, принялся ходить с ней взад-вперед между кроватью и столом. Однако единственным движением оказалась пляска теней от мелких камушков на полу, начинавшаяся, когда над ними проносили фонарь. Тогда он расширил область поисков: сначала на койке, потом под ней, в углах комнаты, у двери, вокруг сумки, ящика и остальных вещей, на стенах до потолка, на второй кровати, рядом с обувью. Он потряс одежду, висевшую на гвоздях в стене, снова заглянул под койку, тщательно осмотрел весь пол, в том числе углы, опять поискал на стенах, на потолке и напоследок изучил свою тень, которая беспорядочно прыгала и раскачивалась вокруг него. В конце концов он остановился. Тут же остановились и свет лампы, и тени в помещении. Он поднес лампу к бедру, в котором теперь ощущалось легкое жжение, и различил в ее свете две маленькие красные точки. Видимо, тварь была быстрее и успела его укусить, прежде чем он ее отшвырнул.
Он погасил лампу, поставил ее рядом с ящиком и вернулся в постель, но уснуть так и не смог. Жжение на бедре вокруг укуса разгоралось всё сильнее и сильнее, и к рассвету уже казалось, будто с ноги сдирают кожу.