Маленький пловец затихает каждый раз, когда онейрозавры ведут беседу. Этот прыгун дрыгается, дрыгается и вдруг останавливается, как бы прислушиваясь. Через какое‑то время я уловила связь. Каждый раз, когда он ведет себя таким образом, рядом оказывается либо онейрозавр либо тираннозавр.– Тираннозавры тоже?..– Я думаю, да.Лейстер хохотнул от радости.– Это же замечательно! Ты сделала невероятное открытие!Он схватил ее руку и лихорадочно поцеловал. Если бы не юный наследник, Лейстер закружил бы Лай‑Цзу в воздухе.– Это… Это очень важно!– Знаю, – самодовольно сказала Лай‑Цзу. Лейстер понял, что она счастлива не меньше, чем он, только не хочет этого показать.Какое‑то время они согласно молчали, следя за онейрозаврами, проедающими себе путь вверх по долине. Мутный свет луны пробивался сквозь рваные клочья облаков. Утром будет дождь, и все зазеленеет вновь. Когда другие травоядные вернутся, для них опять найдется достаточно еды.– Как замечательно все складывается, – произнес наконец Лейстер. – Онейрозавры выравнивают и удобряют долину как раз к моменту интенсивного роста травы. А потом уходят, не дожидаясь, пока им не хватит пищи.– Стада должны скоро вернуться.– Да.– Между прочим, странно, что первыми из мест миграции возвращаются тираннозавры. Преследуемые почти по пятам онейрозаврами. Как будто одни приводят других.Лейстер помолчал.– Ты же это не всерьез?– Не знаю. И те, и другие используют инфразвук. Вполне возможно, что существует не только внутривидовая, но и межвидовая коммуникация. Нам обязательно нужно это проверить.– А как мы это проверим? Ты можешь соорудить какой‑нибудь прибор?– Легко. У нас же есть пара магнитофонов. Все, что нужно, – это прокрутить запись задом наперед на большой скорости, чтобы сделать инфразвук слышимым.– Но тебе придется отрывать время от ремонта маячка времени.Лай‑Цзу удивленно взглянула на Лейстера.– О, Ричард, – сказала она как о чем‑то давно всем известном, – я думала, ты сам сообразил. Я уже сто лет к нему не притрагивалась.К своему удивлению, Лейстер понял, что она права. Палеонтолог знал, что Лай‑Цзу оставила надежду когда‑либо вернуться в свое время. Он знал это уже несколько месяцев.Настало время идти домой. Они осторожно прокладывали себе путь, сперва спускаясь с пологой стороны обрыва, а потом пробираясь через лес. Неровно мерцал свет одного из двух уцелевших фонарей. С тех пор, как две недели назад Чак потерял третий, фонари внесли в список вещей, не разрешенных к выносу из лагеря. Но положение Лай‑Цзу позволило нарушить правило. Лейстер освещал ей путь, идя на полшага впереди и чуть сбоку.– Я скучаю по Джамалу и Далджит, – сказала Лай‑Цзу.– Они звонят каждый день.– Это все‑таки не то.В конце дождливого сезона Далджит и Джамал покинули лагерь, чтобы на полпути встретить возвращающиеся из мест миграции стада, попытаться пересчитать животных и понаблюдать за их поведением. Они даже хотели сопровождать их с самого начала миграции и вернуться обратно весной. Однако на общем совете, обсудив все «за» и «против», решили, что в лагере просто не хватит ресурсов для снаряжения такой экспедиции. Пришлось найти компромисс.Стикс был притоком реки Иден, которая текла через Далекие горы (напоминающие скорее холмы) к Водяному ущелью. Там, на возвышении, как раз над миграционными тропами, и разбили лагерь Джамал и Далджит.Две недели они ждали, когда появятся стада. Наконец с огромным волнением сообщили, что мимо них прошло около пятидесяти онейрозавров.Маленький пловец затихает каждый раз, когда онейрозавры ведут беседу. Этот прыгун дрыгается, дрыгается и вдруг останавливается, как бы прислушиваясь. Через какое‑то время я уловила связь. Каждый раз, когда он ведет себя таким образом, рядом оказывается либо онейрозавр либо тираннозавр.– Тираннозавры тоже?..– Я думаю, да.Лейстер хохотнул от радости.– Это же замечательно! Ты сделала невероятное открытие!Он схватил ее руку и лихорадочно поцеловал. Если бы не юный наследник, Лейстер закружил бы Лай‑Цзу в воздухе.– Это… Это очень важно!– Знаю, – самодовольно сказала Лай‑Цзу. Лейстер понял, что она счастлива не меньше, чем он, только не хочет этого показать.Какое‑то время они согласно молчали, следя за онейрозаврами, проедающими себе путь вверх по долине. Мутный свет луны пробивался сквозь рваные клочья облаков. Утром будет дождь, и все зазеленеет вновь. Когда другие травоядные вернутся, для них опять найдется достаточно еды.– Как замечательно все складывается, – произнес наконец Лейстер. – Онейрозавры выравнивают и удобряют долину как раз к моменту интенсивного роста травы. А потом уходят, не дожидаясь, пока им не хватит пищи.– Стада должны скоро вернуться.– Да.– Между прочим, странно, что первыми из мест миграции возвращаются тираннозавры. Преследуемые почти по пятам онейрозаврами. Как будто одни приводят других.Лейстер помолчал.– Ты же это не всерьез?– Не знаю. И те, и другие используют инфразвук. Вполне возможно, что существует не только внутривидовая, но и межвидовая коммуникация. Нам обязательно нужно это проверить.– А как мы это проверим? Ты можешь соорудить какой‑нибудь прибор?– Легко. У нас же есть пара магнитофонов. Все, что нужно, – это прокрутить запись задом наперед на большой скорости, чтобы сделать инфразвук слышимым.– Но тебе придется отрывать время от ремонта маячка времени.Лай‑Цзу удивленно взглянула на Лейстера.– О, Ричард, – сказала она как о чем‑то давно всем известном, – я думала, ты сам сообразил. Я уже сто лет к нему не притрагивалась.К своему удивлению, Лейстер понял, что она права. Палеонтолог знал, что Лай‑Цзу оставила надежду когда‑либо вернуться в свое время. Он знал это уже несколько месяцев.Настало время идти домой. Они осторожно прокладывали себе путь, сперва спускаясь с пологой стороны обрыва, а потом пробираясь через лес. Неровно мерцал свет одного из двух уцелевших фонарей. С тех пор, как две недели назад Чак потерял третий, фонари внесли в список вещей, не разрешенных к выносу из лагеря. Но положение Лай‑Цзу позволило нарушить правило. Лейстер освещал ей путь, идя на полшага впереди и чуть сбоку.– Я скучаю по Джамалу и Далджит, – сказала Лай‑Цзу.– Они звонят каждый день.– Это все‑таки не то.В конце дождливого сезона Далджит и Джамал покинули лагерь, чтобы на полпути встретить возвращающиеся из мест миграции стада, попытаться пересчитать животных и понаблюдать за их поведением. Они даже хотели сопровождать их с самого начала миграции и вернуться обратно весной. Однако на общем совете, обсудив все «за» и «против», решили, что в лагере просто не хватит ресурсов для снаряжения такой экспедиции. Пришлось найти компромисс.Стикс был притоком реки Иден, которая текла через Далекие горы (напоминающие скорее холмы) к Водяному ущелью. Там, на возвышении, как раз над миграционными тропами, и разбили лагерь Джамал и Далджит.Две недели они ждали, когда появятся стада. Наконец с огромным волнением сообщили, что мимо них прошло около пятидесяти онейрозавров.