Лавр продолжал смотреть на иезуита. Потом подошел к хортой и пнул ее

ногой. Та, словно ватная, осунулась на бок.

- Видал, - передразнил Лавр. - У пса понятия больше, чем у тебя,

батька.

Ракутович не обратил внимания на дерзость. Он смотрел на животное, в

мгновение ока убитого ядом. Потом перевел взгляд на иезуитов:

- Что же вы, святые отцы, медленного яда не взяли? Чтоб через неделю

убил. Не нашлось? Кабы знали - приготовили бы?

Ресницы-стрелы Лавра сердито дрожали. Он, нахохлившись, смотрел на

монахов. А иезуит улыбнулся и по-прежнему спокойно ответил:

- Да, сорвалось. Не удалось избавить этот несчастный край от лишней

смуты. Но тебя ничто не убережет, Роман. При желании и в яйцо можно

положить отраву.

И улыбка у него была умной, язвительно хитрой и в чем-то даже