И надо, надо думать на своем языке не только в бою. Боже, как давно я

отрезан от родины, и нет мне туда возврата.

Уже девять лет. Даже пятнадцать.

Девять лет назад я понял, что в Германии мне и моим парням нечего

делать, что там стало просторно для трусости, вероломства и скаредности. А

мы холодны на поле боя и вскипаем, когда нам не платят.

Кроме того, эти немцы называли нас зобастыми чертями и белыми неграми,

хотя ни зобастых, ни альбиносов среди нас не было, а были все такие парни,

что один мог отдубасить троих уроженцев колбасного края.

Нам все это обрыдло, и мы подались сюда. Когда деньги в руках - не все

ли равно, какое небо над головой?

И вот я здесь и даже немного стал понимать этих людей (до конца их,

по-видимому, и сам господь бог не понимает).

У них холодные зимы, жгучие лета и в крови то мороз, то огонь. Они