честь своих белорусов на дыбу вешает. До чего вы народ русинский, божий

народ, довели в подлости своей? Дев на чужацкое ложе швырнули. Краину всю!

Слезы ее вам сердце не тяготят?! Веру сменили, христопродавцы! Народ

предали, торгаши! Своими руками удавку на него свили да сами и накинули. В

унижении, в угнетении он к небу вопиет, а вы ликуете! - И захрипел: - Я

предал дворян, а ты предал край. Мне гореть, а тебе паки. Да меня, может,

еще и помилует бог, видя, что виски у меня от терзаний седеют. А тебе -

нет пощады.

- Да не печалься ты так, - жалостно сказал мужик. - Говори, что делать

с ними, и концы.

- Твоя правда, - сказал Роман, - ведите их за стены. Под корень.

Толпа забурлила, волоча под арку полоненных. Тишину пронзил чей-то

истошный вопль. И все смолкло.

Смолкло потому, что под арку из-за стен направлялось медленное