сеть древнепрепрославленной помощи, обратился лишь к одному человеку, и

этим человеком была, как это ни странно, женщина. Но твердости языка этой

женщины могли б позавидовать и "божьи молчальники".

На рогожском кладбище жила "Матка", столп веры, опора древнего

благочестия, мать Пульхерия, человек неограниченной власти, осведомленная

в делах земных лишь немногим меньше, чем сам вседержитель.

Чивьин спросил ее косвенно, может ли он добиться благосклонности весьма

могущественного в западном крае человека, и без единого вопроса, без

единого слова получил благословение на этот шаг.

В конце концов, он мог бы обойтись даже без этого.

..Они вышли на улицу. Ильинка была почти пустынна. Лишь со стороны

невзрачного здания старой биржи ехало несколько богатых упряжек: видимо,

купцы везли в Новотроицкий трактир какого-то приезжего иностранца. Ни один

из них, если был важной персоной, не миновал лучшего из московских