- Ты ее не увидишь, господин. Их, наверное, уже заточили в темницу в Могилеве. Он встал и повернулся к женщине спиной. Она не видела его лица, но я-то видел. У него были глаза оленя, зовущего любовь, которую погубил стрелок. А он, не зная этого, все зовет ее, и в глазах недоумение, обида и неутоленная нежность. - Что же ты, господин? - Нет, - сказал он. - Я с тобой не могу быть. Со мной ни одна не была с той поры. Голос его немного окреп. - Но первое, о чем ты просила, я не помешаю тебе выполнить. Бери хоть Лавра. Если ребенок родится в срок, никто не осмелится думать, что его отец не Алехно. Не знаю только, зачем я делаю это. За твою правду? Или