- Она надежна... И то правда: первый человек по-человечески... Не

должна сказать...

Алесь уже и сам ругал себя. Опять наследил, дурак. Вся эта поездочка

такая: на риске, на прыжках над пропастью. Надо будет с неделю посидеть

тихо. Иначе быть беде. И, однако, он знал, что сидеть тихо нельзя. Все они

знали, что идут на смертельную опасность. Знали так хорошо, что в душе не

надеялись, что все выйдут отсюда живыми. Так было нужно: подставить под

удар свои головы, чтобы потом многочисленные друзья не подставляли головы

под пули, не погибали беззащитные.

- Господи, господи, - горевал Чивьин. - Какой грех на душу взял,

окаянный. До смертоубийства дошел. Теперь замолить - не замолишь.

Макара прорвало:

- Брось ты горевать. Тоже мне грех нашел. За такую мразь, за гниду...

Да бог тебе еще за это смертоубийство спасибо скажет... Сто грехов скинет,