- Да, - ответил я. - Иначе не было б ни женщин, ни мужчин.

- Лжете. Люди убивают не себя, а других, они выпустили на землю тысячи

привидений. Я не верю, я никогда не чувствовала этого, значит, его нет. Я ни

к кому не хочу прикасаться - я хочу спрятаться от каждого. Я никого не хочу

"целовать", о чем так много и странно пишут ваши книги, - люди кусаются.

Даже теперь подобный разговор пугает некоторых мужчин, что же говорить

про те времена. Я не принадлежал к нахалам, но мне не было стыдно: она

разговаривала о любви так, как иные женщины о погоде. Она не знала, ничего

не знала об этом, она была неразбуженная, совсем холодная, холодная как лед.

Она даже не могла понимать, стыдно это или нет. И глаза ее открыто смотрели

в мои.

Это не могло быть кокетством. Это был ребенок, даже не ребенок, а живой

труп.

Она поглубже закуталась в шаль и сказала: