А про случай не вспоминали

Тихону пришла разнарядка. Ехать в Вёшки за пшеницей. Путь неблизкий. Вёшки, (так называли ее между собой казаки), а по другому станица Вёшенская, располагалась примерно в ста километрах от колхоза, где трудился Тихон. Поэтому он поднялся, когда еще не рассвело, запряг лошадей и поехал.

Приехать-то приехал, да вот незадача – кинулся шарить по карманам, а деньги дома забыл. А выпить-то как хочется, мама родная! Не он один приехал, из других хуторов тоже казаки за пшеницей приехали. Собрались у сельпо, выпивают, гутарят между собой.

А Тихон вроде как безлошадный.

Стоп! Безлошадный. И пришла Тихону в голову шальная мысль. Вмиг он расседлал лошадей и стал предлагать сбрую.

Кто-кто, а казаки в сбруе толк знают. А тут подворачивается сбруя ручной работы, да еще и за такую цену – за бутылку водки.

Отвел Тихон душу, отяжелевший, раздобревший, подошел он к своей телеге. Мешки с пшеницей погружены, чин-чинарем, пора и обратный путь, а сбруи-то нет, пропил.

Закручинился казак, стал думу думать, выход из положения искать.

И пришла ему в голову еще одна шальная мысль : « А пойду-ка я к Шолохову, он вроде бы никому не отказывает».

Ну пришел, покаялся, дескать, бес попутал. И попросил денег на сбрую.

« А квитанцию пришлете в колхоз семнадцатого партсъезда, на имя Плигина Михаила Андреевича. Он председателем там работает. Это брат мой».

По распоряжению Шолохова выдали Тихону в сельпо сбрую и, перекрестившись, двинулся он в обратный путь.

Где-то через месяц пришла в колхоз семнадцатого партсъезда квитанция на оплату сбруи.

И так и сяк вертел в руках председатель эту квитанцию, пытаясь понять откуда ноги растут.

Деваться некуда, пришел к нему Тихон и рассказал как дело было.

«Ты уж, прости меня, дурака».

Посмеялся Михаил Андреевич, наказывать брата не стал. Ведь и сам по молодости таким был. Еще и не такие выкрутасы выделывал.

Квитанцию оплатили, а про случай тот и не вспоминали больше.