Она не всегда попадала в ноты, но колебания ее груди передавались стене, а каждое слово, слетавшее с губ, она сопровождала взмахом указательного пальца. Пришедшая из детских воспоминаний нежная песенка рассказывала, как Мария просит ангелов позаботиться о ее сыне. Грейс часто напевала эту мелодию в самые мрачные моменты своей жизни.
Скоро всхлипывания за стеной стали реже, боль, кажется, улеглась, и ночь снова окуталась тишиной.
Грейс распрямилась с осторожностью матери, отходящей от постели своего заснувшего младенца, взяла один из костюмов, нацепила наплечную кобуру, оделась, пристегнула к поясу наручники, на указательный палец надела серебряное кольцо и присела на корточки перед ночным столиком. В этот раз она открыла маленькую дверцу, за которой скрывался сейф, отперла его, набрав кодовую комбинацию. Внутри лежали два предмета. Не притрагиваясь к пистолету, она с поспешностью, контрастировавшей с обычной размеренной неторопливостью ее движений, схватила кусочек красного бархата, развернула его и издала вздох облегчения. Ключ с двойной бородкой, какие используются в бронированных сейфах, был на месте. Грейс подержала его в руке и вернулась в гостиную. Отодвинула занавеску, висевшую между двумя книжными шкафами, за которой скрывалась прочная металлическая дверь, совершенно непохожая на скромную входную. Грейс вставила ключ в замок, когда ее внимание привлек жужжащий звук вибросигнала мобильного телефона, от которого задрожали фигурки животных и несколько стопок книг на низком столике, где он лежал. Кто мог ей звонить в такой час?
Эллиот Бакстер. Ее начальник. Он не звонил ей, должно быть, целый год. Что ему понадобилось, да еще среди ночи? Она ответила на звонок, столь же любопытствуя, сколь и волнуясь.
