Сегодня у меня совещание с наиболее доверенными сподвижниками. Посвящено теме безопасности и оформлено особым образом. Раз уж я решил возрождать Консилию министров то заодно решил попробовать создать совсем новую структуру — Совет Безопасности. Основные принципы:
1. Входят в состав СБ только руководители структур, имеющих отношение к безопасности государства. Сегодня это пок только главы четырёх первых отделений моей канцелярии (Левенвольде, Остерман, Ушаков, Матюшкин) и глава Генштаба Миних. Канцлер, глава финансового ведомства, флота, армии, прокуратуры, столичный градоначальник пока не приглашены. Кто-то ещё не добрался до Петербурга после назначения на новую должность. Кому-то я пока не могу доверять из-за нераскрытого покушения на мою особу.
2. Заседать Совет будет не реже раза в месяц по определённому регламенту, следить за соблюдением которого станет секретарь СБ Кириллов. Решил, что он справится и с этой дополнительной работой параллельно с деятельностью в первом Отделении моей канцелярии и организации статистического управления.
3. Регламент работы СБ включает в себя подготовку каждым из его постоянных участников доклада на тему какой-либо угрозы государству. План доклада содержит параграфы: текущее состояние, изменения за прошедший период, меры противодействия, прогноза на будущее. Я специально потребовал формализовать подачу материала, чтобы с каждым новым заседанием накапливалась стандартная аналитика. К сожалению, такой системный подход в управлении до сих пор никто не применяет. За последние полгода я уже наслушался всяческих чиновнических доношений, похожих друг на друга до зевоты. А вот с грамотной аналитикой редко встречался.
Как обычно, моё поручение подготовить отчёты начальники передали самым толковым из своих подчинённых. Слава Богу, я плотно общаюсь не только с большими руководителями, но и с их «рабочими лошадками». Поэтому помогал в написании материала им всем. Юрьев писал за Остермана, Шаховской и Маслов за Левенвольде, Урусов за Ушакова, Василий Суворов за Миниха, Лопухин за Матюшкина. Честно говоря, гораздо быстрее я бы написал всё это сам. Но затея с докладами была в первую очередь ради обучения моих подчинённым новым методам работы. Не то чтобы я был большим специалистом по деловому администрированию, но современная простота работы бюрократии меня втайне сильно удручала.
4. Само заседание проходило в одной из комнат Зимнего дворца. Я сидел во главе стола, члены Совета Безопасности по сторонам. Кириллов и писарь за отдельным столиком. Докладчики заходили по одному и зачитывали текст, стоя за небольшой кафедрой у дальнего от меня конца стола. Потом присутствующие должны были задать не меньше одного вопроса докладчику или высказаться по теме. Иногда эти реплики были формальными, иногда полезными, часто возникали споры и дискуссии. Но время диспутов я старался ограничивать, так как заседание обещало растянуться на весь день! Чтобы разговор оказался предметным все доклады были розданы советникам СБ для ознакомления несколько дней назад.
Начинал Яков Шаховской от имени I Отделения Собственной ЕИВ Канцелярии и конкретно его главы Левенвольде. Двадцатидвухлетний поручик семёновского полка делал стремительную карьеру. Сначала попал в число группы юнкеров царской канцелярии. Потом начал специализироваться на финансовых вопросах и вскоре стал одним из важных звеньев, связующих камер-коллегию и моё окружение. Поэтому и отчитывался по теме «Угроза оскудения государственной казны». Недоимки на миллионы рублей, долги по окладам военным и чиновникам, нет денег на строительство флота и содержание двора. Из предложений — сокращение расходов дворцового ведомства, уменьшение численности армии, вывод частей в места постоянной дислокации, где им легче организовать самообеспечение продовольствием и фуражом. Ликвидация внутренних таможенных пошлин обещает оживить торговлю, но в ближайший год наоборот снизит поступление денег в казну. Ликвидация мелочных сборов и повинностей, которая уже началась, сильного влияния на казну не оказала и вряд ли окажет в будущем. Нехватка наличной монеты и засилье фальшивых денег сильно мешают. Но есть надежда, что в будущем году появятся ассигнации обеспеченные запасами золота и серебра в царской сокровищнице. Собственно, сегодня Шаховской опередил свою собственную идею о введении ассигнаций лет на двадцать. Правда, при Елизавете Петровне в 40-х годах эту идею замяли. При введении банкнот появятся новые угрозы чрезмерной эмиссии денег или их подделки, но я всё же рассчитываю постепенно уменьшить обеспечение ассигнаций на треть или даже наполовину. Насколько знаю, даже ассигнации голландцев не на 100 % сейчас обеспечены золотом, что тщательно скрывается. Ну и я болтать не стану естественно, а перспектива удвоить количество денег в казне очень греет.
На обсуждении Ушаков предложил подчинить жандармерии пограничные части отлавливающие польских фальшивомонетчиков. Миних возразил, что Тайная канцелярия итак влезла уже во все полки со своими непонятными жандармами, игнорирующими приказы полковников. Поспорили «немного». Пока голоса набирали децибелы, а лица красный цвет я помалкивал. Потом хлопнул по столу и поручил им обоим отработать взаимодействие, как в контроле границы, так и в наблюдении за моральным состоянием военнослужащих.
— Подготовьте изменения в воинский устав касательно жандармерии с учётом того, что командир полка является также командиром жандармов в своём подразделении. И подумайте, как реорганизовать пограничную службу не забывая, что денег мало, что на границах у нас и казаки и ландмилиция и регулярная армия, а теперь ещё и жандармерия. Мне кажется, можно оформить все эти части как отдельный род войск, помимо полевой армии и флота.
А что? Глядишь, через какое-то время появится указ, и российские пограничники начнут свою славную историю не со времен Витте а на сто семьдесят лет раньше. Правда, при Александре III они являлись подразделением таможенной службы. Но там разберёмся, кто в итоге, ими станет командовать и какие задачи они станут выполнять.
Заодно я «невзначай» запустил процесс постоянного обновления воинского Устава. А то составил его мой дед одиннадцать лет назад, и теперь без моего вмешательства любые изменения будут идти со скрипом только из почтения перед творением Петра Великого. Во всяком случае, новый устав примут только через тридцать лет. Хотя конечно будут работы Миниха и Фермора, но это капля в море того бардака которого полно в нынешней армии.
Следующий докладчик, Анисим Маслов, секретарь Сената, но в данном случае он также как и Шаховской выступает от имени Левенвольде. Только вопрос у него о возможных крестьянских и посадских бунтах. Сейчас Маслов по моему поручению готовит реформу управления государственными крестьянами, а сегодня он весьма красочно описал страдания подлого сословия. Предсказал, что если помещиков не контролировать, бедствия народа будут нарастать, что в какой-то момент приведёт к восстанию на подобие того, что двадцать лет назад на Дону возглавил Кондратий Булавин. Казаков и бунтовщиков наверняка поддержат башкиры, недовольные проникновением русских на Урал. Рецептом от грядущих бедствий он назвал регламентацию повинностей и введение наказаний помещиков за чрезмерную эксплуатацию зависимых земледельцев.
Этот сегодняшний доклад чем-то похож на донесение Маслова в реальной истории лет через семь. В России он, наверное, первый, кто реально выдвинул проект ограничения крепостного права. Но попытка его не привела к серьёзным изменениям в политике государства. Я же хочу запустить процесс ограничения всевластия помещиков. Первым шагом стал запрет на раздачу в частное владение государственных крестьян. Вторым этапом будет волостная реформа и реорганизация управления казёнными землями и земледельцами. Сегодня делаю третий шажок по линии спецслужб.
Когда пришло время обсуждения, Ушаков заявил, что любое ограничение самовластия помещиков вызовет недовольство и заговоры знати. Маслов не осмелился спорить с главой Тайной канцелярии, но указал, что богатые земледельцы делают сильным и богатым государство. Разгорелись споры, а я подытожил, поручив подготовить два проекта. Один по предотвращению разорения крестьян и наблюдению за жалобами башкир. Второй — по увеличению благосостояния податного сословия. Не уверен, что в следующий раз доклад станет более конкретным, но процесс нельзя останавливать. Какие-то меры можно реализовать уже сейчас. Те же жандармы в провинциях могут следить за бесчинствами помещиков. Когда же заработают волостные суды, появится возможность оспаривать самые одиозные проявления крепостной зависимости. В общем, пусть работают чиновники на благо моё и государства.
От имени Генштаба доклад сделал Василий Суворов, будущий отец великого полководца. Как и Шаховскому, ему пока только двадцать два года. Молодой поручик получил блестящее образование за границей по военному и строительному делу. Более того, он успел издать три года назад в России собственный перевод классического труда Вобана по фортификации. Из сегодняшних докладчиков он оказался самым толковым, и мне не пришлось делать большие правки во время подготовки. К сожалению, умением составлять интересные тексты обладали далеко не все мои подчинённые.
Шведы на севере копят силы и пока не опасны. Персы на юге никак не закончат междоусобицу, и относительно небольшой Низовой корпус Василия Долгорукова успешно отражает атаки местных князьков на Решт, Баку и в Дагестане. Башкиры, джунгары, калмыки и киргиз-кайсаки опасны своими набегами, но яицкие казаки и регулярные войска пока в состоянии справиться с кочевниками. Правда только четыре года прошло после замирения бунта самих яицких казаков, так что любое усиление борьбы с беглыми может снова взорвать ситуацию. Турки на юге и подчиняющиеся им крымчаки ведут войну с персами и им не до нас. В Польше пока мир, но когда умрёт престарелый король Август, ожидается война за его наследство с одним из главных претендентов, Станиславом Лещинским, которого поддерживают французы. Начато сокращение численности армии, что снизит возможности реагировать в случае нового военного конфликта. Для предотвращения серьёзных проблем нужно сохранить костяк из профессиональных офицеров и ветеранов-солдат. Нужны регулярные манёвры не только гвардии, но и полевой армии. Нужно провести инспекцию рекрутских станций на предмет их готовности к быстрой мобилизации новых рекрутов и их первичного обучения. Нужны инспекции продовольственных магазинов (складов) как для проведения мобилизации, так и для следования армии к театру военных действий.
После доклада зашёл спор о том, что делать с тысячами уволенных от службы солдат. Если офицеры могут вернуться в свои деревни или устроиться на гражданской службе, то солдатам предстоит найти себе место в городах. За много лет службы они, к сожалению, растеряли навыки крестьянского труда.
— У солдат должен быть выбор, заняться ремеслом в городе или обрабатывать земли в деревне. Но им нужна поддержка со стороны государства. Думаю, в военной коллегии нужно создать стол по демобилизации, которая станет контролировать процесс помощи ветеранам. А на местах обязать полковых командиров заботиться о своих уволенных подчинённых.
В итоге договорились о совместной работе военной и камер-коллегий. Не представляю, где найдутся средства на помощь солдатам, но нужно хотя бы собирать информацию кто как устроился. Статистикой конечно сыт не будешь, но без неё невозможно принимать решения о необходимой поддержке. Большая надежда у меня была на полковых командиров и полковое братство. В провинции власть гарнизонных командиров не уступала власти воевод. За ними сила, а значит и возможность пристроить преданных полку отставников!
Ещё одно важное новшество — подготовка к мобилизации. В конце зимы нужно будет провести тренировочные сборы рекрутов. Пока не начались весенние полевые работы нужно отработать процесс набора солдат во временно распускаемые ныне вторые батальоны полевой армии. Нужно точно знать сколько времени это займёт. Подозреваю, что неразбериха будет страшная, но если сборы повторять из года в год, то к моменту реальной мобилизации всё пойдёт уже без особых накладок.
Анализ внешнеполитических угроз озвучил секретарь иностранных дел, а по совместительству глава секретной службы внешней разведки Юрьев. Невысокий мужчина с невыразительным лицом подтвердил всё, что перечислил Суворов, но сделал акцент на интриги французского посла Кампредона и английского резидента Клавдия Рондо.
— Французы считают нас одной из проблем в их противостоянии с цесарцами, а англичане опасаются усиления нашего флота. Строительство новых кораблей в Архангельске и экспедиции в Вест-Индию могут сподвигнуть британцев на какие-нибудь гадости.
— Что они могут предпринять?
— Заговор. Пока нет точных данных, но не удивлюсь, если в покушении на вас, ваше величество, замешаны англичане или французы.
— Да. С точными данными плохо. Но пока третье и четвертое отделения ищут моих врагов, ваши доверенные люди при европейских дворах тоже могут найти ниточку к ним.
От службы охраны отчитывался Адриан Лопухин. Ораторские способности у него никакие, также как аналитические и умение составлять доклады. Фактически он зачитывал тот текст, который составил я сам. В основном о том, что повторное покушение на императора, то есть на меня, весьма возможно. Наиболее уязвим я во время переездов из летнего дворца в коллегии или из коллегий в офицерские собрания. Зная время моего появления на том или ином маршруте, заговорщики могут подготовиться к нападению. Было бы полезно постоянно менять время и маршруты движения, использовать закрытые кареты или ботики с каютами, а также пускать «ложные» следы в виде пустых карет или лодок в сопровождении императорского конвоя.
Подозреваю, что скоро пойдут легенды, что царь может одновременно находиться в нескольких местах. Или менее приятный слух, что я чертовски напуган, раз затеял такие беспрецедентные меры безопасности. Такая игра в прятки и кошки-мышки неизвестно с кем сильно усложняет мне жизнь, но у меня нет никакого желания делать глупости только потому, что хочется больше свободы или красиво выглядеть в глазах окружающих. На самом деле, моя служба охраны накапливает свои хитрости и арсенал приёмов, о которых здесь, на заседании доверенных лиц, Лопухин все равно не стал докладывать.
Основной спор по докладу вертелся вокруг того, что для безопасности царю лучше вообще уехать в Петергоф, подальше от скопления народа. Но для меня это не приемлемо. Слишком много дел требует моего участия! Последним выступал князь Урусов, помощник Ушакова. Его тема, заговор знати, перекликалась с сообщением Лопухина, но на Тайной канцелярии лежит задача эти интриги раскрывать и предотвращать. Пока что третье отделение не может похвастаться особыми успехами. Тела разбойников, напавших на меня и убивших Федю Лопухина, нашли случайно, но ниточка к организаторам покушения оборвана. Есть только подозрения, что это очень могущественные люди из числа моих придворных. Но кто это? Голицын, Головкин, Мамонов, Апраксин, Меншиков, Долгоруков, Остерман? С наибольшей вероятностью это был кто-то из трех первых вышеперечисленных. Но есть и другие варианты, например интриги иностранцев или действия кого-то из тайных сторонников графа Толстого и тётки Анны Петровны.
Вчера ночью меня лихорадило. Жутко хотелось расчесать нарыв от вакцины на руке. За окном шуршал печальный осенний дождь. Настроение было грустное. Лезли непрошенные мысли, что все мои расчёты глупые и эта дурацкая прививка меня всё-таки убьёт.
Утром пришёл лейб-медик Лаврентий Блюментрост. Поменял повязку и успокоил, сказав, что болезнь развивается без сюрпризов. Пообещал, что к Рождеству кроме маленького шрама никакого следа от вариоляции не останется. Но потребовал ограничить беготню по городу и физические нагрузки.
— Ваше величество, вы слишком изнуряете свой молодой организм! Где это видано, чтобы двенадцатилетний мальчик столько работал? Я настаиваю, чтобы вы прекратили свои тренировки по утрам, беготню по саду и поднятие тяжестей!
— Но я не чувствую слабости, Лаврентий Лаврентьевич, а лихорадка уже прошла!
— Мы все боимся и молимся за вас, Государь. Поберегите себя хотя бы ближайшую пару недель.
В поддержку врачевателю объединились все мои воспитатели, Ваня Долгоруков и сестра Наталья. Стояли, уговаривали и укоризненно на меня глядели. Даже на лице флегматичного Левенвольде застыла какая-то неопределённая эмоция. Пришлось уступить, но с условием, что «отдыхать» я буду в одной из комнат Коллегии иностранных дел. Здесь поблизости находится самый крупный российский архив. После того как я поручил Уложённой комиссии сосредоточиться на публикации государственных актов без особой системы, процесс работы комиссии пошёл ударными темпами. Поначалу немцы и шведы, состоявшие в комиссии, пытались что-то разобрать в текстах прошлого века, но знания русского языка им явно не хватало. В итоге основную работу вели обычные канцеляристы во главе с молодым Иваном Дивовым. Левенвольде сманил молодого писаря у ревельского губернатора Бона. Парень быстро разобрался, что я хочу получить. Вытащил из архива гору бумаг, выделил из них те, что относились к указам царя, боярской думы, сената, коллегий, приказов и канцелярий. Правительственные указы рассортировали по датам и начали печатать сборники.
Как только выходил очередной сборник «Законов и указов Российской империи», вся моя немногочисленная команда юристов, сосредоточенная в Уложённой комиссии, получала по экземпляру для дальнейшей работы по обобщению и упорядочиванию запутанного законодательства. Уж больно неудобно на практике будет работать с хронологической разбивкой тысяч постановлений. Юридические противоречия отслеживали юристы, а писари отслеживали разночтения рукописных актов и опубликованных. Ошибок было много, и в каждом новом выпуске сборника приходилось делать специальные дополнения по исправлениям и неточностям. Такая система серьёзно ускоряла работу, так как ждать пока глубокомысленные законоведы обсудят между собой каждую из многих тысяч бумажек, у меня не было никакого желания.
В итоге, моё участие в этой архивной возне свелось к посиделкам в кресле у окна в окружении столов заваленных кипами бумаг под скрип перьев деловитых канцеляристов. Впрочем, всегда находился кто-то, с кем можно было поболтать: Головкин, Остерман, или сын Миниха, недавно вернувшийся с учёбы за границей и устроившийся на работу в Коллегию Иностранных дел. Двадцатилетний Сергей Миних жаждал поучаствовать в составлении сборника, но по-русски понимал плохо, особенно старые тексты. Зато оказался интересным собеседником, и я поделился с ним своим планом реформирования Сената.
— Было бы неплохо, чтобы у каждого сенатора в помощниках появился дипломированный юрист из Уложённой комиссии. Как только мы закончим публикацию «Законов российской империи» любой новый указ потребуется согласовывать с тем, что было принято ранее. А в этом без знающих законы людей не обойтись.
— Да, это разумно, Пётр Алексеевич, но почему бы сенаторов самих не обучить законам?
— Как же их учить? Они люди занятые все, не молодые и важные! Попробуй-ка таких заставить в университет ходить!
— Тогда может быть старых сенаторов заменить на молодых и учёных?
Миних провокационно улыбнулся. Я хмыкнул:
— Нельзя! Они соль земли русской, представители древних могущественных родов. Совокупная их власть больше чем у царя. А вот помочь им в работе нужно.
Я конечно лукавил насчёт незаменимости вельмож. Но мне приходится скрывать свои настоящие мысли и контролировать что и кому я могу говорить.
— Я полагаю, нужно подготовить указ о создании должности помощника сенатора из числа тех юристов, что входят в Уложенную комиссию. Заодно не придётся тратить казну на расширение штатов Сената.
Присутствующий рядом Яковлев с готовностью что-то записал у себя в блокноте. Полагаю, уже сегодня моя идея пойдёт по цепочке обсуждения в пределах моей канцелярии. Сначала Левенвольде и Остерман обсудят тему между собой, потом Кириллов набросает текст, Макаров сделает экспертные поправки и документ передадут в Сенат. Здесь его зачитают перед высоким собранием Степанов или Маслов. Присутствующие вставят своё веское слово и начнут прикидывать, кого из юристов могут привлечь к себе в помощники.
Далее у меня есть план поручить сенаторам и их помощникам представлять интересы какой-нибудь губернии. Это ещё не представительная демократия, а чисто бюрократический инструмент, но он может оказаться полезным для регионов, ищущих покровителей в столице. Да и поездки на места станут регулярными, если не самих сенаторов, то хотя бы их менее родовитых помощников. А там уже и выборность этих помощников на местах не будет казаться чем-то необычным. Со временем Уложённая комиссия постепенно превратится в нижнюю палату будущего российского парламента. Почему так сложно? Дело в том, что история показала много раз, что появление полноценного независимого представительного органа всегда ведёт к дестабилизации общества. Начнётся перетягивание властного каната между мной, депутатами и правительством. Привлекут общество с помощью памфлетов и прочей пропаганды. А после этого совсем недалеко до революции. Если же я смогу полностью контролировать и доверять депутатам и сенаторам, то со временем парламентаризм даже в таком формальном виде станет для России устоявшейся традицией. В грядущие кризисные времена это может спасти страну.
В одном из трактиров большого села Сойкинский погост сегодня присутствовало довольно много непростого народу. На улице уже который день дождь и слякоть и все приезжие, которых каким-то случаем занесло в это село, стремились под крышу. Была здесь группа военных, судя по серым камзолам из гарнизонных войск. В сторонке расположился приезжий иностранец, куривший трубку и скучая разглядывающий посетителей. Даже двое священников сидели за одним из столов. Причём один из них был местный батюшка из Никольского храма Афанасий Артемьев. Его собеседник, важный гость из столицы, иеромонах Арсений, несмотря на воскресный день и осенний мясоед к еде почти не притрагивался. Он размышлял, почему священник, у которого он гостил уже пару дней, уговорил его сегодня пойти в кружало. Тем более что матушка, супруга Артемьева, готовит не хуже местного трактирщика.
Вообще, вся эта поездка и события ей предшествующие были с самого начала весьма странными. Арсений после окончания Киевской духовной академии всего год проработал инквизитором Московской епархии, но уже приобрёл привычку замечать несуразности поведения окружающих. Всё началось месяц назад, когда при его участии было обнаружено логово разбойников, покушавшихся на царя. Воры были кем-то истреблены ещё до появления инквизитора со спутниками, тайная изба их сожжена. Однако Арсений вместе с местным земским комиссаром догадались, что останки этих людей принадлежат тем, кого разыскивают по всем столичным окрестностям. О важной находке Арсению пришлось потом долго и подробно рассказывать в Тайной канцелярии. В каземате Петропавловской крепости он не испытывал притеснений, но был готов к длительному заключению. По таким серьёзным делам, как нападение на царя, свидетелей не щадили почти также, как и подозреваемых.
Прошла пара недель в заключении, пока глава III Отделения Собственной ЕИВ канцелярии генерал Ушаков снова не вызвал иеромонаха на допрос. В очередной раз не слишком внимательно выслушал повтор показаний Арсения, а потом неожиданно поделился тем, что сумели разузнать дознаватели Тайной канцелярии в окрестностях сожжённого разбойничьего логова о тех, кто уничтожил его обитателей.
— Была группа солдат и мужиков около пяти человек во главе с неким офицером. Чин и звание его не известны, но по описанию местных обывателей составили словесный портрет его и спутников. Взгляни, не встречал ли таких?
Монах внимательно прочитал описания примет, хорошее воображение и память помогли представить преступников воочию, но отрицательно качнул головой.
— Нет. Не помню никого из них. В Петербурге я всего несколько дней пробыл, мало кого видел.
— Ты смотри внимательно, батюшка, может быть доведётся ещё встретить негодяев. И думается мне, они не в городе прячутся, а также как и подельники их покойные где-нибудь в окрестных лесах и глухих местах хоронятся.
— Так меня отпускают?
— Да, конечно. Вины за тобой нет, а даже наоборот, ты хорошо государю нашему послужил. Но пока ты ездишь по раскольничьим логовам, возможно, тебе снова повезёт и ты увидишь где-нибудь группу подозрительных людишек во главе с этим офицером-душегубом.
Арсений только пожал плечами, внимательно запомнил приметы и вскоре покинул «гостеприимную» тюрьму, удивляясь откровенности главы тайной службы.
В Петербурге он снова не задержался. Не успел отчитаться в Синоде о поездке на север от города на поиски раскольничьего скита, во время которого он и набрёл на пепелище, как московского инквизитора снова решили использовать в качестве ищейки. В этот раз поручение дал сам архиепископ Феофан, в миру носивший фамилию Прокопович, первенствующий член Синода Русской православной церкви.
К Феофану Арсений относился с неприязнью. Пронырливый и нестойкий в вере, бывший униат, разрушитель церкви и любимец царей, он не вызывал особого уважения у ревностного в вере монаха. Почему первенствующий решил доверить очередное расследование своему недоброжелателю, Арсений не понимал. Наверняка в этом замешаны какие-то интриги в придворных кругах. Вместо укрепления святой матери Церкви её иерархи погрязли в склоках и борьбе за власть и за близость к царствующему императору.
Аудиенция прошла быстро и холодно. Арсению поручалось отправиться в Ямбургский уезд и расследовать доношения местных священников о суеверных мольбищах окрестных крестьян.
— Только постарайся, Арсений, смирить свой гнев и действовать не только огнём и мечом, как ты привык, а словом и увещеванием!
Архиепископ в очередной раз намекнул на гибель под пытками старого ярославского игумена Трифона. Дело уже закрыли, пока Арсений обретался в тюрьме на Зачьем острове, с указанием Синода, чтобы «впредь духовных особ пытали бережно».
И вот уже две недели иеромонах разъезжает по деревням вокруг Ямбурга. Положение с православной верой среди ижорцев было удручающим. Не так плохо, как у старообрядцев, которых инквизитор всей душой ненавидел, но сотня лет проживания под властью лютеран-шведов привели к беспорядку и безалаберности в душах местных жителей. Повсеместно в местных деревеньках распространены литургии и молебны без участия священников. Или взять языческий обычай братчины, то есть совместного пьянства! Местные крестьяне позволяли себе даже распитие брашинского пива прямо в часовнях!
Об этих и других непотребствах Афанасий Артемьев и другие окрестные священники уже все уши прожужжали инспектору из Синода. Сошлись на том, что осквернённые часовни нужно разобрать, домовые самодельные иконы сжечь, а самых инициативных еретиков примерно наказать.
Размышления инквизитора прервал его собеседник:
— Какие-то подозрительные типы эти лесорубы, брат Арсений.
Монах ещё раз взглянул на группу солдат в углу.
— Чем они тебе не любы?
— Говорят, что они приехали лес заготавливать для строительства чего-то там в Петербурге. Ещё с лета приехали, да только лес зимой валят. И потом, в наших окрестностях деревья могучие, да только рубят их в основном для продажи за рубеж или для флота, но никогда раньше не везли на стройку в столицу. Там брёвна всегда сплавом по Неве пригоняют с приладожских земель. А от нас только по морю можно, так это дороговато будет!
— Дело говоришь. Уж не шпионы ли они шведские?
Арсений внимательно оглядел солдат и возглавлявшего их офицера. Приметы очень уж хорошо совпадали с теми, что ему показывали в Тайной канцелярии.
— А что за человек, который у них верховодит?
Артемьев довольно огладил жиденькую бородку. Похоже, неспроста он завёл разговор об этих людях. Да и в трактир позвал из-за них же похоже.
— Того не знаю. Говорят офицер, но сам я его бумаг не видел.
От поведения приходского священника веяло какой-то неискренностью. Примерно также, как от архиепископа Феофана или генерала Ушакова. Как будто все они чего-то хотели от московского инквизитора, но говорить прямо об этом опасались. Похоже, его использовали как гончую, выводя на цель. А дичью была эта группа людей, и Арсений уже догадывался, кто они такие. Его глаза на миг пересеклись с взглядом главаря шайки. Пришлось отвернуться и сменить тему.
— Не знаешь, что за немец сегодня тут крутится?
— Голландец-то? Зовут Виллим Эльмзель. Его из столицы прислали в Ямбург. Приказал мастерам-стекольщикам отправляться в Петербург на новый стекольный завод, а сам задержался. Говорят, песок или что-то ещё ищет для своей богопротивной алхимии.
Распахнулась трактирная дверь и вместе с влажностью осеннего дождя в помещение ввалился высокий молодой офицер. Оглядел помещение и решительно направился к беседующим священнослужителям.
— Ваши преподобия, местный помещик и унтер-лейтенант флота Иван Сенявин. Разрешите поговорить?
— Иеромонах Арсений и иерей Афанасий к твоим услугам. Присаживайся, Ваше благородие.
Моряк присел и, кашлянув, начал разговор:
— Моё поместье в соседней деревне Вазговичи. Вы там были позавчера, Ваше преподобие.
— Да. Очень запущенное место. Ты плохо следишь за своими крестьянами. По дороге туда мне повстречался крест на перекрёстке и что я около него обнаружил? Языческие жертвоприношения!
Сенявин принялся убеждать, что люди тёмные, их надо перевоспитывать. Для этого необязательно сносить часовню или устраивать массовые экзекуции. Пока он говорил, компания людей у него за спиной внезапно принялась собираться, не доев обед. Взгляд Арсения ещё раз пересёкся с пристальным взором главаря. Похоже, предполагаемые разбойники встревожены.
— Подождите, Ваше благородие, лучше скажите, что вы знаете о тех солдатах, что у вас за спиной?
Унтер-лейтенант обернулся и смерил взглядом офицера. Через мгновение оба вежливо друг другу кивнули, а затем вся подозрительная компания направилась к дверям. Сенявин, повернувшись к уходящим спиной, пожал плечами в ответ на вопрос инквизитора.
— Понятия не имею, кто они такие. В первый раз вижу. По форме гарнизонные войска, но не из Ямбурга или Нарвы, там я всех знаю. Спросите лучше батюшку Афанасия. Он знает всех в округе.
Арсений кивнул:
— Дело в том, что эти люди показались нам очень подозрительными. Скажу больше, по описанию они походят на крайне опасных людей, замеченных в покушении на Его императорское величество.
Лицо офицера вытянулось, потом он резко обернулся, но последний из подозреваемых уже хлопнул дверью.
— Я должен проверить!
— Будьте осторожны, мой друг. Если я прав, то их будет пятеро против тебя одного.
Вскочивший было Сенявин на мгновение застыл, затем подозвал трактирщика, которого похоже хорошо знал:
— Любезный, пошли человека проследить за этими людьми.
— О чём ты, Ваше благородие?
— Лихих людей привечаешь! Как бы беды не вышло!
Пузатый мужик нахмурился, перекрестился и подозвав мальчишку-разносчика зашептал ему что-то на ухо. Сенявин обернулся к Артемьеву:
— Есть у тебя верные люди, батюшка, кто крови не боится?
— Могу собрать мужиков, только время уйдёт, да и с оружием в наших местах беда.
— Нужно послать человека в Ямбург, тамошнему коменданту. Пусть собирает команду. Я напишу письмо. Трактирщик, неси бумагу и чернила!
— А я пока пойду народ собирать, — поднялся Афанасий.
Вокруг закипела суета. Только приезжий иеромонах оставался не у дел. Он придержал священника и предложил идти по домам вместе. Но далеко от таверны им отойти не удалось. В ближайшем переулке дорогу им преградил давешний офицер. Одновременно сзади появилась фигура одного из его солдат.
— Моё почтение, батюшки.
— И тебе не хворать, Ваше благородие.
Арсений постарался сохранить самообладание, а в душе творил молитву чтобы господь помог им уговорить разбойников пропустить их. Мелькнула мысль поступить как святой Моисей Эфиопский и связать ловко противников. Но иеромонах не обольщался, оба разбойника были вооружены и явно сильнее его со спутником.
— Куда направляетесь, Ваши преподобия?
— Домой идём ко мне. Ты сказать что-то хочешь? Или пропустишь нас своею дорогою?
— Сдаётся мне, наша дорожка будет теперь общей. Но ты живёшь далеко, поп, поэтому мы сделаем проще — вернемся все в трактир и поговорим по душам.
Арсений оглянулся. Стоявший на выходе из переулка солдат недвусмысленно помахал внушительным тесаком.
— Так вы разбойники? — хмыкнул он. — И что вам нужно от бедных церковнослужителей?
— Молчание. Живо поворачивайтесь, если жить хотите!
Главарь тоже обнажил палаш и острие его застыло в паре вершков от лица инквизитора.
Делать нечего, пришлось возвращаться в кабак. Надежда, что кто-то из деревенских сможет увидеть, как священников конвоируют под угрозой оружия, была слабой. Так и не закончившийся дождь загнал всех обитателей села под крыши домов. Да и что могут сделать запуганные ижорцы-рыбаки против солдат в форме? Разве что послать весточку в Ямбург? Только пока помощь придёт, душегубы прирежут свидетелей и снова исчезнут в неизвестном направлении.
В таверне всё разительно изменилось. Сенявин, голландец, трактирщик и его малолетний помощник сидели у стены на полу. Один из бандитов держал наготове пистолет и палаш, а второй споро вязал пленников. Обоим церковнослужителям также замотали верёвкой руки за спиной и усадили рядом. Чуть позже вернулся последний громила и дверь в кружало закрыли на засов. Главарь уселся на лавку напротив пленников и задумчиво их оглядел.
— Итак, кто нас раскусил? Ты, инквизитор, или ты, поп?
— Покайтесь, душегубы! Уйдите с дороги греха и бог простит вас!
— Значит всё-таки ты, иерей. Так я и думал, что ты доносишь в Тайную канцелярию. Только почему они прислали монаха, а не отряд гвардейцев?
— Не ведаю о чём ты.
— Всё ты понимаешь, святоша. Попытать бы тебя, да некогда, и не важно уже всё это. Где твой корабль, моряк?
— В Петербурге.
— Не лги. Я давно за тобой слежу, унтер-лейтенант. Ведаю, что бот, которым ты командуешь, всегда останавливается в устье Луги, когда ты навещаешь своё поместье. Нам он пригодится, чтобы в Швецию перебраться, раз тут ищейки по нашу душу появились. А пока нужно убедиться, что никто из вас не послал весточку в Ямбург помимо мальца, которого мы успели перехватить. Об этом расскажешь нам ты!
Палец атамана шайки упёрся в трактирщика, который мгновенно посерел от страха. Пара разбойников ухватили его за руки и поволокли к печке, в топке которой уже раскалилась кочерга. Рот бедняги заткнули кляпом. Стены дома были достаточно толстыми, чтобы не пропускать крики наружу, но разбойники решили подстраховаться от случайных посетителей.
Не добившись ответа от измученного мужика, через час главарь буднично и страшно перерезал ему горло.
— Кого следующего пытать будем, атаман?
— Некогда уже. Темнеет, а до утра нам нужно добраться до корабля.
Пленникам запихали кляпы в рот. Всех отвели во двор, где затолкнули в телегу и бричку, а сверху присыпали сеном от посторонних глаз. Пара преступников взялись за вожжи, а остальные оседлали лошадей. Арсений сквозь сено видел, как телеги покинули двор трактира и поползли по раскисшей осенней дороге в надвигающейся темноте. Вместе с ним в бричке оказался связанный моряк. Прошёл немало времени, когда слабая возня с его стороны дала результат. Каким-то образом он освободил руки от пут и помог сделать то же самое иеромонаху. Самым слабым шёпотом прямо в ухо объяснил план побега.
— Где-то здесь должна быть моя деревня. Нужно одновременно бежать в лес, но в разные стороны. Я влево, ты в право. Беги, петляй, Ваше преподобие, потом схоронись. Разбойники не станут долго искать нас в потёмках в лесу. Потом выбирайся осторожно к людям, а я в это время организую погоню за душегубами.
— Что с теми, в другой телеге?
— Бог поможет им.
Откинув копну сена, монах и моряк спрыгнули с брички и прошмыгнули в лес так быстро, что бандиты закричали и схватились за оружие только, когда беглецы были уже среди деревьев.
Арсению очень не хотелось заблудиться и он, ориентируюсь на крики, сделал по лесу небольшой крюк и спрятался под кустом совсем рядом от дороги, только чуть впереди. Разбойники некоторое время ругались, потом главарь отдал команду прекратить преследование.
— Бросаем телеги, едем к пристани верхом.
— Что с пленниками? Может, стоит их тоже прирезать, чтобы молчали?
— Нет смысла. Беглецы молчать не будут и скоро организуют погоню. У лейтенанта тут недалеко своя деревенька. Наверняка туда побежал, крыса корабельная! По коням!
Вскоре весь отряд рысью проехал мимо по дороге к реке и морю. Выждав немного, иеромонах направился к телеге, чтобы развязать голландца, мальчишку и собрата-священника. Но шум с другой стороны заставил его снова затаиться. Это оказался отряд из Сойкино. Несколько всадников во главе со старостой, но в основном пешие мужики, вооружённые всяческим дрекольем. Когда монах выбрался на свет факела его с перепугу чуть не проткнули настоящей рогатиной.
Развязали пленников. Артемьев, избавившись от кляпа, вознёс благодарственную молитву, а голландец принялся ругаться на своём языке. Староста между тем сообщил, что тревогу поднял местный пьянчуга, сумевший пробраться в поисках выпивки в закрытый и брошенный трактир и обнаруживший ещё не остывший труп его хозяина. Староста почтительно кланялся столичному гостю и был рад, что кто-то вместо него станет командовать дальше.
Шли вдогонку по ночному лесу быстро. Вряд ли медленнее тех, кого преследовали. Дождь закончился, тучи разогнал ветер, и дорога уже была хорошо видна в лунном свете. Через пару часов показался берег Луги, а еще через какое-то время отряд добрался до большого села в устье реки. Выбрались в центр поселения. Батюшка Тимофей поднял местного священника и вскоре над окрестностям с колокольни загудел тревожный набат. В ответ где-то на другом краю села послышались выстрелы.
— Быстрее! Они вот-вот ускользнут! — крикнул Арсений.
Основная масса отряда, не задерживаясь, пошла к пристани, но было уже поздно. Искомый бот уже отвалил от причала. Похоже, разбойники смогли под угрозой оружия заставить захваченных вместе с корабликом моряков поднять парус. В ответ на гневные крики крестьян с судна грянул ружейный залп, и толпа мгновенно разбежалась по берегу. Как раз в этот момент на взмыленных лошадях примчался Сенявин с парой вооружённых спутников. Но их ответные выстрелы не принесли заметного результата. Корабль всё дальше уходил от берега. Ночной бриз ему благоприятствовал.
— Мой бот! — Сенявин чуть не плакал. — Я потерял свой корабль!