После полудня, закончив утомительное совещание в Сенате, я планировал, как обычно отправиться в мастерскую. На улице сегодня было солнечно. С причала у Троицкой площади открывался замечательный вид на простор Невы, на многочисленные лодки и парусники, дома и дворцы на противоположном берегу. Ваня Долгоруков, подбоченившись, оглядел реку и вздохнул.
— И всё-таки жаль, что мечта Петра Алексеевича не осуществится и его любимый город придёт в упадок, когда двор переселится вслед за тобой в Москву.
Я покосился на него. То, что он слышал всё происходящее в Сенате, меня не удивляло. Пока я отсиживал свой зад во главе совещания, он простоял, подслушивая за неплотно закрытой дверью. Не то чтобы это было в обычае, просто моего наглого приятеля мало кто мог остановить, если он чего-то хотел.
— Захиреет, думаешь? С чего так решил?
— Ну… императорские дворцы перестали строить уже, как ты велел. А вслед за тобой и вельможи готовятся к переезду. В результате строителям нет больше работы.
— А как же бабичий гошпиталь, новые цеха в Охте, сухие стапели в Кронштадте? Ваня пожал широкими плечами.
— Это всё новое и интересное, Петя. Но без тебя Петербург будет уже не тот.
— Не понимаю. Ты же всегда говорил, что в Москве лучше?
— И сейчас повторю. Поедем в Москву, там лучше. Просто вот подумалось мне так.
Я покачал головой.
— Петербург не пропадёт. Он будет расти и без нас. Уж больно место удобное. А насчёт строительства… — я обернулся к Левенвольде. — Много на сегодня встреч запланировано у меня, Рейнгольд?
Мой камергер начал перечислять. Список получился внушительным. Люди ждали встречи со мной серьёзные и вопросы важные ожидали обсуждения, но я мотнул головой.
— Перенеси встречи на завтра. Предупреди Нартова, что если кому неймётся со мной поговорить — пусть ищут меня на стройке нового гошпиталя.
Уже садясь в лодку, я усмехнулся Ване.
— Вот и проверим, князь, на сколько ты горазд топором махать!
— Неужто голову рубить прикажешь, Ваше величество?
Я рассмеялся.
— Надеюсь, сегодня не придётся. А вот как насчёт ремесла строителя? Топором не только головы, но и брёвна рубят. Умеешь?
— Не знаю, Петя. Не довелось мне избы рубить.
— Ха! Звучит так, будто головы рубить тебе уже приходилось!
Изначально первый роддом в спешном порядке открыли ещё летом на Невском проспекте. Там же я планировал отстроить более серьёзное здание. Но вскоре остро встал вопрос в грамотных врачах, которые все были сконцентрированы на Выборгской стороне в Военном и Морском гошпиталях. Один из способов решения сложных задач — концентрация сил и ресурсов в одном месте. Поэтому основное здание бабичьего гошпиталя начали строить неподалёку от других крупных петербургских больниц.
За два месяца вырыли большой котлован и сейчас возводили фундамент. На краю ямы архитектор Трезини спорил о чём-то с купцом Лутковским, поставлявшим материалы. Увидев меня, оба замолчали и, сдернув шляпы, поклонились.
— О чём спорите, уважаемые?
Трезини, зыркнув глазами на купца, пожаловался.
— Задерживает поставку кирпичей, шельма! Работа из-за этого встала!
— Как же задерживаю, Ваше императорское величество! Вон сколько кирпича навезли!
— Сие есть негодный для фундамента кирпич!
Спор между строителями возобновился. Я с трудом понимал тонкости. Оказывается, существовало три основных сорта кирпича. Самый лучший, «красный» шел на стены. Недожжёный, «алый» годился только для внутренних работ. Третьесортный тёмный «кирпич-железняк» плохо схватывался раствором, но из-за водостойкости лучше всего подходил для фундамента.
Лутковский теребил бороду и оправдывался, что железняка не было на заводах, а изготовление под заказ требует много времени.
— И сколько ждать?
— Ну, сначала накопать, привезти, разложить в гряды на зиму для выветривания. Весной добавить песку, замесить, подсушить несколько дней, обжигать много дней и еще неделю ждать пока остынет.
— Ты думай, что говоришь! Государь велел поспешить со стройкой!
— Так может оно того, красный кирпич пойдёт?
Спор снова разгорелся. Лутковский пообещал поискать нужный материал в Невском монастыре. Можно было бы плюнуть и использовать на фундамент кирпич первого сорта, однако скоро зарядят осенние дожди, зальют котлован и стройка встанет до весны. Было бы проще изначально строить из дерева под штукатурку, как и большинство зданий в городе, но мне интересно было отстроить здание на века. Лет через триста туристы будут приходить на место первого в мире роддома. Ну или второго если считать тот особняк на Невском проспекте.
Я задумчиво разглядывал яму, штабеля кирпичей, брёвен и досок. Кроме архитектора и поставщика стройматериалов присутствовали ещё несколько испуганных нашим появлением мужиков. Обернулся к исполняющему обязанности генерал-губернатора Санкт-Петербурга.
— Василий Афанасьевич, подготовь совещание по вопросам строительства города. Пригласи подрядчиков, директоров и владельцев заводов кирпичных, цементных, стекольных и прочих. Позови старшин артелей каменщиков и строителей. Архитекторов разумеется тоже!
Генерал внимательно слушал и кивал.
— Обсуждать будем проблемы строительства и план на ближайшие пять лет. Нужна будет карта города с обозначением объектов на которых идёт работа, будь это Петропавловский собор или прокладка московской дороги.
Сложно представить, что я могу кардинально улучшить в строительной отрасли кроме общей организации. Могу, конечно, инициировать изобретение качественного цемента, но это не главное, хотя…
— Позови также преподавателей Инженерной школы, Миниха, Корчмина. Вызови из Кронштадта Кулона. Зови в общем всех, кто смыслит в инженерном деле — позже разберёмся кто чем может быть полезен.
Предварительную встречу по инженерным вопросам я провёл через несколько дней в Канцевом городке. Так назывались остатки шведской крепости Ниеншанц в устье Охты. Хоть и считается, что Петербург начался со строительства Петропавловской крепости на Заячьем острове, но ещё много лет основная масса переселенцев оседала в Ниеншанце, переименованном в Шлотбург. Городской посад на правом берегу Охты так и назвали Охтинской Переведеновской слободой.
В самой полуразрушенной крепости несколько лет назад расположилась Инженерная школа. Её начальник, обрусевший прусак инженер-капитан Давид Гольцман, показал высокой комиссии в моем лице нехитрые казарменные и учебные помещения. У него в подчинении четверо преподавателей и кондукторов на шесть десятков учеников. Обучение двухгодичное, от арифметики, через тригонометрию к черчению. На сегодняшний день это считается высшим образованием, что меня не устраивало.
Рассказал Гольцман и о давней недельной осаде Ниеншанца, в которой лично принимал участие.
— Крепость была построена по всем правилам военной науки. Пять дерево-земляных бастионов в виде звёзды, два равелина, два кронверка. Но шведы перемудрили и решили отстроить дополнительную наружную ограду, когда началась война и возникла угроза российского наступления. Однако доделать её не успели, и для нас эта ограда оказалась очень полезной для прикрытия своих войск.
— Хорошее — враг лучшего, — пробормотал я.
— Замечательно сказано, Ваше императорское величество. Сама осада была проведена по всем правилам военной науки в три этапа. Во-первых, авангард нашей армии во главе с полковником Нейтгардом произвёл внезапное нападение на эту наружную ограду и без труда ею овладел. Некоторые смельчаки даже в крепость ворвались, на бастионы. Однако приказа брать крепость штурмом не было, и они благоразумно и дисциплинированно отошли. Гольцман описывал давние события хорошо поставленным голосом опытного преподавателя. Возможно, уже не в первый раз проводил экскурсию по своим владениям. Хотя от мощной когда-то крепости остались одни очертания. Укрепления разрушили вскоре после основания Петербурга.
— На втором этапе подошла наша двадцатитысячная армия, которой командовал генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев. Но и государь был тоже с нами. Крепость окружили, инженер-генерал Ламбер приказал вырыть траншеи. Ночью прибыли тяжёлые осадные орудия. Через четыре дня, оборудовав артиллерийские батареи, перешли к третьему этапу. Объявили шведам ультиматум, но комендант крепости Опалев, русский по происхождению, ответил отказом. Тогда началась бомбардировка и продолжалась всю ночь. Армия была готова наутро к четвертому и последнему этапу, штурму, но проливать больше кровь не понадобилось. Гарнизон капитулировал и сдал крепость на условиях пропуска солдат с оружием и несколькими сохранившимися после бомбардировки пушками.
Я поблагодарил инженера за интересный рассказ и перешел к делу
— Алферий Иванович, — обратился я к присутствующему прямому начальнику Гольцмана генерал-лейтенанту Кулону. — В связи с переездом двора и правительства в Москву освобождается часть уже достроенных помещений здания Двенадцати коллегий. Я хотел бы, чтобы ваши ученики и вся школа перебрались туда, поближе к Академии наук и художеств. Более того, хорошо бы включить школу в университет как отдельный, инженерный факультет.
Де Кулонг, старый инженер, переглянулся с присутствующим сегодня собственным начальником, генерал-аншефом Минихом.
— Это означает, что Инженерная школа из военного училища станет статским, Ваше величество?
В голосе его явно чувствовалось недоверие к такой перемене.
— Нет, не беспокойтесь. Школа по-прежнему будет подчиняться тебе, как генерал-директору над всеми крепостями и тебе, Христофор Антонович, как вице-президенту Военной коллегии. Но одновременно Гольцман как декан факультета сможет участвовать в управлении Академическим университетом. Это поможет расширить учебную программу и он сможет привлекать в качестве лекторов профессоров Академии.
Инженеры приободрились и поинтересовались, каким предметам стоит обучать кадетов.
— Механика, химия, иностранные языки. Возможно что-то ещё. Подумайте сами, что может оказаться полезным.
— Тогда придётся удлинить срок обучения?
— Разумеется. Два года слишком мало, чтобы получить хорошего специалиста. Нужно три или даже четыре года обучения.
— Но это потребует немалых средств.
— Да. Разумеется. Жду от вас новый прожект в течении ближайшего месяца.
Дальше мы с тремя офицерами (не считая протоколиста Генерального штаба и моего юнкера Красильникова, отвечающего за инженерное направление в моей канцелярии) засели в помещении обсуждать планы по развитию строительной отрасли. Но прежде Кулон отчитался о ходе строительных работ в Кронштадте. Пару недель назад город отметил четырёхлетний юбилей этого названия (до этого именовался Кроншлот). Все эти годы идёт сооружение центральной крепости на острове и, насколько знаю, ещё лет двадцать строительство будет продолжаться. Замерло строительство огромного Петровского дока, способного принимать до десяти судов одновременно и оснащённого уникальной в мировой практике системой быстрого слива воды в специальный бассейн.
— Что требуется для ускорения ввода дока в строй?
— Нужно укреплять камнем стены канала, Ваше императорское величество. Генерал Люберас, один из самых толковых моих строителей, сегодня не приехал. Строит форт на острове Наргин в Финском заливе. Ему в итоге пришлось потратить пятнадцать лет, чтобы довести Петровский док до ума. Не шутка — облицевать камнем сотни метров набережной канала, когда их и в Петербурге совсем немного пока! Есть хороший повод изобрести не просто цемент и бетон, а железобетон. Правда, не представляю, сколько тонн арматуры уйдёт на этот проект века! Я вздохнул. Придётся пока работать по старинке.
— Составьте проект работ. Сколько нужно камня, рабочих и так далее.
Надеюсь, мы сможем обойтись «обычным» бетоном в данном случае. Сложно представить, когда у нас будет столько стали чтобы в массовом порядке её замуровывать в стенки канала.
Обсудили, как идёт подготовка к строительству ангаров. С моей лёгкой руки это французское слово начало входить в обиход для наименования огромных деревянных сараев под хранение больших судов до будущей войны. Кулон показал чертёж проекта и дал цифру необходимого для постройки леса. Внушительно! Похоже, зимой сотни моряков балтийского флота будет заниматься рубкой деревьев. Слава Богу, их в окрестностях столицы ещё много!
Сделал свои замечания по изоляции ангаров от доступа внутрь сырого морского воздуха и о необходимости проветривания в сухую погоду летом и зимой.
— Поставьте барометр и заставьте проветривать ангары при высоких показателях ртутного столба. Сами корабли тоже нужно проветривать изнутри, а днище их не должно лежать на земле.
Возможно, придётся озаботиться борьбой с жучками-древоточцами. Может быть, дёготь поможет или ядовитый скипидар, который в большом количестве начал получать Батищев у себя на мануфактуре при варке целлюлозы. Только побаиваюсь я связываться с ядовитой химией. Как бы людей не потравить по глупости и незнанию!
— На будущее лето меня, наверное, не будет в Петербурге. А вот через год приеду в Кронштадт с проверкой! К тому времени все старые суда должны быть на хранении! И какое-то из них заставлю спустить на воду. Если утонет — отвечать вы будете!
Обсудили предстоящий съезд петербургских строителей.
— Все приехавшие станут членами Российского строительного общества. Пусть сочиняют Устав, пишут книги, а мы поможем в их издании. А тебе, Давид Фёдорович, — обратился я к Гольцману, — нужно будет заняться научным исследованием строительных материалов и технологий вместе со своими учениками.
Судя по неуверенным физиономиям моих собеседников, они не вполне понимали, чего я от них хочу. Надеюсь, запомнят мои поручения, а со временем осмыслят поставленные задачи. Для начала повелел протестировать кирпичи разных заводов на прочность, выветривание и схватывание известковым и цементным раствором. Подсказал пару способов, как организовать опыты. Думаю, сообразят дальше сами.
Поинтересовался их мнением о лучших способах дорожного строительства. Изначально поручил это дело Остерману и Чернышеву, но судя по тому, что ведущие мои инженеры об этом «ни сном — ни духом», вельможи либо приказали заняться этим кому попало, либо просто проигнорировали царскую блажь! Ничего, сделаю себе пометочки в их личных делах, а потом при случае поинтересуюсь подробностями их «рвения»!
— Ещё нам в ближайшие годы нужно проложить удобные пути на границу с Китаем, чтобы негоцианты, как наши, так и иностранные, не испытывали неудобств в доставке своих товаров туда и оттуда. Я жду со дня на день весточку о подписании с империей Цин большого торгового договора.
Развернул большую карту империи и начал объяснять.
— Задача не простая, как соединить Петербург и Архангельск с Кяхтой, это городок на границе с Китаем, где будет происходить торговый обмен. Сейчас основной маршрут идёт от Москвы через уральские горы, Тобольск и дальше на Иркутск в основном по суше. Это тысячи вёрст и месяцы пути. Летом грузы вообще практически невозможно перевезти. Вам, как инженерам, нужно найти возможность ускорить и облегчить доставку товаров. Я вижу здесь несколько очень хороших возможностей. Во-первых, использовать реки не только на участке от волока между верхними притоками Оби и Енисея до предгорий Урала, но и дальше к Обдорску и старому черезкаменному пути на Печору. Сибирские чиновники упросили моего деда закрыть эту дорогу, чтобы вся торговля шла через губернский Тобольск, но я собираюсь это решение отменить. Тем более что ожидаю в будущем оживления движения в верховьях Печоры, когда начнется масштабная добыча угля и нефти. Асессор берг-коллегии Телепнев уже отправился туда с экспедицией. Заодно проверит состояние волока через горы. Но на будущий год нужно будет организовать ещё три морские экспедиции. Одна должна построить суда в Тобольске, чтобы базируясь в Обдорске пройти нижнее течение реки Обь и выйти в море для исследования пути в Архангельск. Вторая экспедиция пойдет от Новой Мангазеи на Енисее и пройдёт нижнее течение этой большой реки, чтобы попасть морем, а затем вверх по Оби в Обдорск. Там сейчас Чичагов работает, толковый геодезист, можно поручить ему эту задачу. Третья экспедиция будет базироваться в Пустозёрске в низовьях Печоры. Её задача исследовать морской путь в низовья Оби и Енисея, чтобы встретить две предыдущие экспедиции.
Я решил отправить сразу три группы для ускорения процесса. Моему юнкеру Овцыну в альтернативной истории через десяток лет удастся пройти в море сквозь длинную кишку Обской губы только с третьей попытки. Раз за разом погода и льды будут заставлять его поворачивать обратно. А так есть надежда на быстрый результат. Через пару лет мы будем более-менее представлять гидрографическую обстановку в суровых северных морях.
— Когда эти путешественники закончат свою работу у нас появится шанс организовать прямой морской маршрут из Архангельска в Обдорск и даже в Новую Мангазею. Я представляю это примерно так. Купеческие суда будут ждать открытия навигации в Пустозёрске или Архангельске, а затем в короткий летний период, когда море будет свободно ото льда, поплывут к низовьям Оби и Енисея. То же самое в обратную сторону. Товары из Китая будут накапливаться в Новой Мангазее на Енисее или в Обдорске на Оби, чтобы как придёт лето быстро добраться до Белого моря. Но чтобы это произошло гарантированно, а люди и суда не погибли, понадобится очень хорошая организация наблюдения границы морских льдов, направления ветра и быстрой передачи этих сведений в Пустозёрск, Обдорск и Новую Мангазею. Думаю, понадобится постоянный наблюдательный пункт на острове Вайгач, это вот здесь, чтобы быстро передать весточку на Обь и Енисей о том, что море свободно ото льдов. Миних покачал головой
— Это очень суровые земли, Ваше величество. Там никто не живет из-за бесконечной зимы и жуткого холода! Из еды у несчастных, которых вы туда пошлёте, будет только то, что они возьмут с собой и рыба. Цинга и голод погубят всех смельчаков, которые решатся там зазимовать.
— Блюментросты обещают придумать средство от цинги в ближайшее время. Наша же задача организовать дело так, чтобы зерно и свежие продукты получали не только наблюдатели у моря, но и купцы и мореходы в Обдорске и Туруханске. За этим проследит губернатор Сибири. Если потребуется — переселим ещё людишек в южные земли для обеспечения северян хлебом.
— Очень непросто всё будет сделать, Государь.
— Разумеется. Но овчинка стоит выделки. Если удастся всё, что я задумал, мы сможем провести суда полные товаров к границе с Китаем по самому короткому пути из Архангельска в Пустозёрск, Туруханск и далее по Енисею до Иркутска. Эта река шире и полноводнее Волги и морские суда пройдут по ней почти до самого верховья. Только фарватер отметить, чтобы на мель не наскочили.
— Иностранные суда станут свободно плавать в твоих сибирских землях, Петр Алексеевич? Как бы беды от того не случилось! — покачал в сомнении головой Миних.
— Беда случится если огромные сибирские земли останутся в небрежении, а за иностранцами мы будем приглядывать. В любом случае, без нашего содействия они не смогут пройти опасные северные моря. Кроме того, ближе к Иркутску на реке много опасных порогов. Здесь, на реке Ангара, это приток Енисея, возможно придётся организовать волок или перегрузку товаров с больших морских судов на речные плоскодонки. Ну и за большим озером Байкал есть трудный участок через горы, где товар можно будет доставлять в Кяхту только по суше.
Мы ещё долго обсуждали детали, а я и сам не был уверен, что удастся преодолеть все трудности. Например, как организовать движение морских судов в Карском море не имея ни ледоколов, ни независимого от направления ветра парового двигателя? Поэтому я и хочу для начала возродить древний черезкаменный путь, а исследование морского побережья Северного Ледовитого океана пригодится тогда, когда у меня появятся пароходы.
Ещё одно совещание у меня состоялось в Канцелярии Городового строительства, которая располагалась в бывшем дворце царевны Натальи Алексеевны в Литейном районе. До сих пор я упускал из виду эту важную контору, а между тем по значению и масштабу она не уступала Адмиралтейству. Одних рабочих у неё в подчинении около десяти тысяч, полсотни конторских служащих, двести архитекторов и мастеров, батальон солдат охраны, рабочие лесопилок, кирпичники, каменщики, добытчики извести и поставщики топлива. Всей этой армией командовал Ульян Сенявин. Если Петр I город основал, то Сенявин его построил.
Вместе с нами был главный архитектор Доменико Трезини. Обсуждали предстоящий съезд строителей, а также перспективы развития города.
— То, что я переезжаю в Москву не должно останавливать развитие Петербурга! Он на века останется главными воротами России и в любом случае здесь всегда будут купцы, моряки и мануфактуры. На будущий год достроят Ладожский канал, и станет возможным недорого подвозить сюда продовольствие из центральных губерний. Жить станет дешевле. Если же удастся быстро построить новую систему каналов через озеро Белое, то появится возможность не только вывозить российские товары за рубеж, но и организовать ввоз из Европы и других стран многих потребных вещей.
В нынешние времена, как впрочем, и столетия позднее, к импорту в экономике декларируется отрицательное отношение. Основой благосостояния государства считается превышение экспорта над импортом и накопление серебра и золота в стране и казне. Я же считаю, что при определенных ограничениях импорт также важен для экономики как экспорт. Впрочем, сегодня мы говорили о других вещах и мои собеседники и не подумали мне возражать.
Ульян отчитался о масштабах производства строительных материалов в губернии. Больше двадцати механических лесопилок, главным образом на ветряках. Десятки кирпичных заводов обеспечивают годовое производство 15 миллионов кирпичей в год. Плюс черепица и изразцы. Хотя на кровлю пока что в основном используется деревянный гонт. Железной же крышей могут похвастать только несколько зданий в Петербурге. Например, дворец Меншикова с крышей весёленького розового цвета! В большом количестве в окрестностях добывается известь. Половину её поставляет с берегов реки Сясь заводчик Кошелев. Стекло из Ямбурга с заводов бедолаги генерал-губернатора. Мой указ прислать мастеров оттуда под Петербург для основания императорского стекольного завода уже исполняется. Бутовая плита с реки Пудость идёт на фундамент. В связи с неожиданным дефицитом подходящего сорта кирпича на фундамент роддома решили использовать этот природный камень. Еще добывают мрамор для дворцов, и есть небольшие производства красок. Жаль, Гмелин пока ничего путного не изобрёл по моему заданию.
Вся строительная отрасль столицы работала как часы. Где-то существовали казённые заводы, но уже повсеместно распространены частные производства и подряды. Если раньше город строили десятки тысяч людей со всей страны, приходящих посезонно, то теперь в городе хватало своих наёмных рабочих.
Я слушал доклад и прикидывал, что можно улучшить с помощью моего послезнания. Рассказал собеседникам о переводе инженерной школы поближе к Академии и формировании испытательной лаборатории при ней.
— Вы оба станете вместе с Гольцманом во главе Строительно-Инженерного факультета. Подумайте, как объединить ваши школы каменщиков, кирпичников и архитекторов со студентами из Канцевой крепости. Перемешивать их не надо, но я уверен, можно найти точки соприкосновения в обучении тех и других. Может быть, самые толковые рабочие должны получить возможность расширенного образования чертежному делу. Уверен также, что преподаватели физики и химии университета могут прочитать полезные лекции будущим инженерам. Не опасайтесь импровизировать в этом направлении. Ну и для работы в лаборатории стоит привлекать не только специалистов, но и учащихся.
Чуть позже я собирался подкинуть идею высокотемпературного обжига известково-глиняной смеси для получения настоящего цемента, а не того убожества которое под этим словом подразумевается ныне. Цена астрономическая, а качество посредственное! Возможно, придётся серьёзно поэкспериментировать с компонентами, но если удастся сохранить секрет производства, можно будет наладить экспорт ещё одного товара из России.
Была у меня надежда также, что такой математический гений как Эйлер сможет дать начало теории прочности конструкций зданий. Уж больно много того же кирпича уходило сейчас на строительство особняков со стенами толщиной почти в аршин. Хотя сейчас он занят теорией оптики, и я не беспокою его новыми заданиями. А другой мой перспективный математик Бернулли моими стараниями может войти в историю как гениальный анатом! Во всяком случае, сейчас он не вылезает из анатомички, рисуя карту внутренних органов человека и расчленяя трупы бедолаг. По его поводу у меня уже был спор в Синоде с Георгием Дашковым. Ещё мой дед разрешил препарирование всяких бродяг, а я пошёл дальше и обязал вскрывать всех умерших в гошпитолях для уточнения диагноза.
С Трезини обсудили новые принципы градостроительства.
— Подумайте над организацией квартальных дворов и общественных пространств, Андрей Якимович.
— Что есть общественные пространства, Петр Алексеевич? — заинтересовался итальянец.
— Например Летний сад. Я дал указание о свободном допуске горожан на его территорию. Теперь они могут здесь отдохнуть, погулять, пообщаться. Из моего частного владения сад превратился в общественное пространство. И такие парки и площади нужно запланировать во всех районах города. Возможно меньше по размеру. Но поблизости от мест проживания не только вельмож, но и мастеровых и других жителей города. По-хорошему, любой квартал должен граничить с хотя бы одним таким общественным пространством. Пусть для начала это будет базарная площадь или просто пустырь. Со временем замостим, посадим деревья и построим фонтаны!
— Фонтаны рядом с домами бедноты, Ваше императорское величество? — поразился архитектор.
— Я же сказал со временем. Возможно, когда появятся фонтаны, бедноты там и рядом не будет, но место нужно запланировать уже сейчас.
Трезини сосредоточенно обдумывал эту новую идею, а Сенявин уточнил, что я имел в виду под квартальными дворами.
— Как сейчас происходит? Выделяется в квартале несколько участков под застройку разными хозяевами и первое, что делают владельцы — возводят высокие заборы друг от друга. Каждый сам по себе и в результате за домом у каждого остаётся только узкий пятачок для размещения какой-нибудь помойки. Я же хочу добиться, чтобы соседи объединили свои дворы и содержали их в порядке и красоте.
Думаю, поначалу хозяева будут жаловаться на очередное вмешательство государства в их частную жизнь. Как это — делить свой уютный дворик с наглыми соседями? Но со временем привыкнут и оценят наличие большого изолированного от улицы пространства для детей, да и собственного удовольствия. Глядишь, мрачные дворы-колодцы Петербурга так и не возникнут!
Обсудили, разумеется, регламентацию строительства улиц.
— Город растёт. Недалёк тот день, когда понадобится общественный транспорт.
Трезини вновь встрепенулся. Сегодня я сыплю новыми терминами и понятиями. Поинтересовался, что я имею в виду.
— Сейчас в Петербурге хорошо организованы перевозы через реку. А на дорогах есть только частные извозчики, конные и пешеходы. Но когда жителей станет много, то понадобятся большие повозки, которые регулярно и недорого повезут всех желающих с жилых слободок на работу, скажем в Адмиралтейство или сюда, в ваши мастерские или на литейный двор. А если улицы будут узкие — эти повозки застрянут где-нибудь по дороге, а рабочие опоздают. Как объяснить понятие транспортной пробки людям 18 века, когда городки маленькие и движение на улицах минимальное? Хотя прототипы омнибусов уже полвека ходят по Парижу и, похоже, Трезини мысль мою уловил. Немного удивился, что под этот общественный транспорт уже сейчас нужно планировать выделенные полосы движения в обе стороны. Плюс ещё по три полосы в каждую сторону для частных повозок. Одна полоса для стоянки. Другая для движения, третья для обгона.
— Добавьте ещё широкий тротуар для пешеходов и получите нормальную улицу не меньше двенадцати саженей в ширину. А если ещё два ряда деревьев посадить, то ещё пара саженей добавится. Так что нужно подумать, как и где мы можем расширить першпективы и другие главные дороги до этих размеров.
— Это будет непросто, ваше императорское величество, — покачал головой Сенявин. — Придётся снова половину домов сносить.
— Сносить не надо. Но новое строительство разрешайте только за пределами этой линии, а уже построенное… рано или поздно случится пожар или дом обветшает. Вот тогда и появится возможность перенести линию фасада вглубь. Вы главное, подготовьте изменения в регламенте городского строительства. Я подпишу его и поеду в Москву со спокойной душой!