С того же места они обнаружили широкую долину, разделявшую два городка, и в ней под сенью оливкового дерева увидели рослого рыца

С того же места они обнаружили широкую долину, разделявшую два городка, и в ней под сенью оливкового дерева увидели рослого рыцаря, восседавшего на мощном коне, вооруженного сильным острым копьем и ослепительно белым щитом. Вскоре они увидели выходящих из-за оливковых деревьев двух других рыцарей, вооруженных так же и не менее доблестной наружности. Эти двое подъехали к первому и, пробыв некоторое время вместе, расстались. Первый рыцарь и один из двух других пришпорили своих лошадей и, бросившись друг на друга, как смертельные враги, начали наносить друг другу такие сильные удары, уклоняясь или парируя их с такой ловкостью, что было ясно, что они мастера в этом упражнении. Третий рыцарь остался зрителем боя, не покидая своего места. Дон Рафаэль, который не мог довольствоваться отдаленным зрелищем галантного сражения, поспешил вниз по склону, сопровождаемый остальными тремя, и подошел вплотную к двум чемпионам, как раз когда они оба были слегка ранены. Шлем одного из них свалился, и когда он повернулся лицом к дону Рафаэлю, тот узнал своего отца, а Марко Антонио понял, что другой был его собственным, в то время как Леокадия обнаружила свой в третьем рыцаре, который не сражался. Пораженные этим зрелищем, два брата мгновенно бросились между чемпионами, крича: "Остановитесь, кавалеры! Остановись! Мы, призывающие вас к этому, - ваши собственные сыновья! Отец, я Марко Антонио, ради которого, как я полагаю, ваша почтенная жизнь подвергается такой опасности. Умерьте свой гнев; отбросьте свое оружие или направьте его против другого врага; ибо тот, кто перед тобой, отныне должен быть твоим братом".