Затем дон Хуан вернулся и рассказал обо всем, что произошло, дону Антонио и Корнелии, не упуская из виду обязательство, в которо

Затем дон Хуан вернулся и рассказал обо всем, что произошло, дону Антонио и Корнелии, не упуская из виду обязательство, в которое он вступил на завтра.
- Боже мой, синьор! - воскликнула Корнелия. - Какая любезность! какая уверенность! подумать только, что вы без колебаний взялись за дело, столь полное трудностей! Как вы можете знать, отвезет ли вас Лоренцо в Феррару или в какое место он действительно может вас проводить? Но идите с ним, куда бы вы ни пошли, будьте уверены, что сама душа чести и доброй воли будет стоять рядом с вами. Что касается меня, несчастного существа, каким я являюсь, я буду в ужасе от самих атомов, которые танцуют в солнечных лучах, и дрожать от каждой тени; но как может быть иначе, ведь от ответа герцога Альфонсо зависит моя жизнь или смерть. Откуда мне знать, что он ответит с достаточной вежливостью, чтобы гнев моего брата не перешел границы дозволенного? и если Лоренцо обнажит меч, думаешь, ему придется столкнуться с презренным врагом? Не должен ли я оставаться в течение всех дней вашего отсутствия в состоянии смертельного ожидания и ужаса, ожидая благоприятного или печального известия, которое вы мне принесете! Неужели я так мало люблю своего брата или герцога, чтобы не трепетать за обоих и не чувствовать, что кто-то из них ранит мою душу?"
"Ваши страхи влияют на ваше суждение, синьора Корнелия, - ответил дон Хуан, - и они заходят слишком далеко. Среди стольких ужасов вы должны дать какое-то место надежде и доверию к Богу. Поверьте также в мою заботу и в искреннее желание, которое я испытываю, чтобы ваши дела достигли счастливого завершения. Ваш брат не может избежать этой поездки в Феррару, и я не могу отказаться от того, чтобы сопровождать его туда. В настоящее время мы не знаем намерений герцога, и даже не знаем, был ли он знаком с вашим побегом или нет. Все это мы должны узнать из его собственных уст; и нет никого, кто мог бы лучше провести расследование, чем я. Будьте уверены, синьора, что благополучие и удовлетворение как вашего брата, так и синьора герцога для меня как зеницы моих очей, и что я буду заботиться о безопасности как одного, так и другого".
"Ах, синьор дон Хуан, - ответила Корнелия, - если Небеса даруют вам столько же силы, чтобы исцелять, сколько благодати, чтобы утешать несчастья, я должна считать себя чрезвычайно счастливой в разгар моих горестей; и теперь я хотела бы видеть, как вы ушли и вернулись; все время вашего отсутствия я должна находиться в подвешенном состоянии между надеждой и страхом".