Я — ученый, — настаивал Уортроп. — Я иду туда, куда меня ведут факты.— Пока не затронуты твои самые глубокие чувства, которые тя

Я — ученый, — настаивал Уортроп. — Я иду туда, куда меня ведут факты.

— Пока не затронуты твои самые глубокие чувства, которые тянут тебя назад. Давай же, Пеллинор! Неужто ты и вправду веришь в свою вздорную теорию? Антропофаги бредут по суше, но их никто не замечает. Двадцать четыре года они умудряются кормиться местным населением и производить на свет ребятишек Антропофагов. И не оставляют после себя ни улик, ни выживших людей, ни свидетелей, пока чудесным образом не появляются на пороге дома того самого человека, который их изучает и не возражает против их компании?

— Но это возможно, факты говорят «за», — настаивал Доктор.

— Как?

— Адаптация, естественный отбор — ну, и немного удачи, я признаю. Но потенциально это возможно…

— Ох, Пеллинор, — вздохнул Кернс, — потенциально возможно, что луна сделана из голубого сыра.

— Не могу себе этого представить, — встрял Морган.

— Вы не можете доказать, что это не так, — резко возразил Кернс. Он положил руку Доктору на плечо, но Доктор тут же стряхнул ее.

— Когда он умер? — спросил Кернс. — Четыре, пять лет назад? Посмотри на свои кружочки здесь. Ты сам нарисовал их, Пеллинор! Посмотри на даты. Видишь, как они группируются здесь и здесь? Видишь временной зазор между вот этим кружком в двенадцати милях отсюда и вот этим, в полумиле от кладбища? Вот эти, в радиусе десяти миль, начиная с конца восемьдесят третьего года и до сего дня, — эти могут обозначать реальные нападения; остальное — лишь твои домыслы, которыми ты себя утешаешь. На самом деле, Антропофагов сняли с корабля, перевезли сюда и содержали в довольстве и безопасности, пока их владелец не смог больше снабжать их кормом.

Уортроп влепил Кернсу звонкую пощечину. Звук был таким громким, что все на какое-то время смолкли. Выражение лица Кернса практически не изменилось; на нем играла все та же ироническая улыбочка, с которой он приехал на Харрингтон Лейн, 425. Морган занялся своей трубкой. Я крутил чашку; чай давно остыл.

— Ответ у тебя под носом, — сказал Кернс тихим голосом. — Просто раскрой глаза.

— В словах Джона Ричарда Кернса Кори есть смысл, Пеллинор, — сказал Морган.

— Или Дик, — встрял Кернс, — иногда меня еще называют Диком вместо Ричарда. Или Джеком. Или Джоном.