…агрессивно и незамедлительно… каждый здоровый мужчина в Новом Иерусалиме…Доктор отвечал:— …опрометчиво и безрассудно… это обя

…агрессивно и незамедлительно… каждый здоровый мужчина в Новом Иерусалиме…

Доктор отвечал:

— …опрометчиво и безрассудно… это обязательно вызовет панику…

Малакки пришел в себя, пока они переговаривались. Всхлипы его затихли, остались только слезы, текущие по щекам. Его уже не била крупная дрожь, только слегка потряхивало, как при ознобе.

— Что за странный человек! — сказал Маллаки, имея в виду Доктора.

— Он не странный, — возразил я, немного защищая Уортропа, — у него просто профессия странно называется.

— А как называется его профессия?

— Монстролог.

— Он охотится на монстров?

— Ему не нравится, когда их так называют.

— Тогда почему он называет себя монстрологом?

— Он не сам выбрал, это слово.

— Никогда не знал, что есть монстрологи.

— Их не так много, — сказал я. — Его отец был монстрологом, и я знаю, что есть Научное Общество Монстрологов, но не думаю, что в нем много членов.

— Не трудно понять почему! — воскликнул Малакки.

В другом углу церкви спор разгорался и грозил выплеснуться, как раскаленная магма через кратер вулкана.

Морган:

— …эвакуировать! Эвакуировать немедленно! Эвакуировать всех!

Уортроп:

— …глупо, Роберт! Глупо и безрассудно! Это не принесет желаемых результатов. Все еще можно взять под контроль… пока не поздно…

— Я никогда не верил, что монстры действительно существуют, — признался Малакки.

Его взгляд снова утратил осмысленность. Он смотрел внутрь себя. Интуитивно, как все дети, я чувствовал, что он опять потерял связь с реальностью и, не в силах контролировать себя, погрузился в пучину, словно Икар с опаленными крыльями. Он вновь видел кровавые ужасы той ночи, где осталась его семья, обреченная на вечные муки, в то время как он, Малакки, лежит в кровати и не может пошевелиться, чтобы спасти их от хищников.