Ухватив Платонова за ремень, Степка метнулся вслед. За спиной вздыбилась и с грохотом обрушилась земля – вход в штольню перестал существовать. Спускались в спешке, хотя непосредственная опасность уже миновала. Когда поверхность под ногами стала, наконец, ровной, Степка скомандовал привал. Корефан достал из-за пазухи сигареты, раздал по одной, поднес прикурить. – Не дожил фраерок, – сказал он, глубоко затянувшись и сплюнув под ноги. – Не успел посмолить. Вот тебе и эпитафия, покойный Николай Довгарь, подумал Степка. Заплевал окурок, поднялся. Сколько же их было, покойников, за последние три месяца. По слухам, на настоящий момент в России остался в живых каждый третий. Говорили, что в США и в Китае еще хуже, а в Европе так вообще труба. Степку, однако, ни США, ни Китай не интересовали. Его вообще мало что интересовало, кроме одной навязчивой мысли: «как же так получилось?».