и на передний план выходит забота о ее удержании, власть эволюционирует от либерализма к национал-консерватизму. Рьяные поклонники «западной модели» на глазах превращаются в убежденных почвенников. Не случайно миллионер Борис Березовский или банкир Владимир Потанин пытались устроиться чиновниками в правительстве. Они знали, что от этого зависит судьба их бизнеса. Ни «новые русские», ни тем более олигархи уже не могут позволить себе экономический и политический либерализм, они становятся «людьми государственными».
Новый национализм элит был логическим продолжением их вчерашнего западничества. На первый план выходит новая задача: сохранить захваченное. Упорядочить государственную жизнь, защитить себя от притязаний неимущих, подключить государство к решению проблем, с которыми частный сектор не справляется. К тому же у тех, кто осознал новые задачи первыми, опять, как и в 1989-92 гг., появлялась возможность поживиться за счет опоздавших. Спад в экономике делал неизбежным новое перераспределение собственности: из-за нехватки иного корма хищникам приходится пожирать друг друга. Отсюда и растущая неприязнь к иностранным фирмам, которые лучше работают, и требования протекционизма, и надежды на помощь государства. Поэтому особенно остро процесс «роста национального самосознания» происходит среди наиболее отсталой и коррумпированной части «новых русских».
Священного права обворовывать своих соотечественников русский предприниматель иностранцам уступать не намерен. За это он действительно готов бороться. Патриотизм русского купечества всегда на этом строился. Как и национализм в отсталых колониальных странах.
Первыми ситуацию почувствовали банкиры. В 1994 г., когда возникла серьезная перспектива проникновения западных банков на отечественный финансовый рынок, наши банковские империи неожиданно ощутили себя беспомощными карликами. В результате, по признанию аналитиков финансового рынка, банкиры стали «стимулировать» процесс «нового огосударствления» собственных банков25). По мере проникновения частного капитала в промышленность возникла схожая ситуация. Если мелкий капитал не хочет, чтобы его поглотили, ему не остается другого выхода, кроме как требовать защиты государства.
Новые собственники обнаруживают, что рынок уже захвачен западными фирмами. У тех товар лучше, реклама хорошо поставлена и, главное, для развития производства у них есть настоящие деньги. Те самые люди, что вчера призывали к максимальной открытости экономики, восхищались либеральными ценностями и молились на Запад, сегодня кричат о засильи иностранцев, необходимости защищать отечественного производителя, и требуют протекционизма. Они мечтают о государственной поддержке, чтобы продолжать эксплуатировать устарелое оборудование и продавать неконкурентоспособную продукцию. Не имея достаточных средств, они требуют от правительства кредитов, инвестиционных программ, регулирования, поддержки.