Как и обычно, она рисовала угольным мелком, и с помощью нескольких размашистых штрихов очень точно изобразила лицо с самодовольной улыбкой. Каждый раз ей удавалось настолько точно воссоздать внешность преступника, что это казалось просто чудом.
— Я все равно была в больнице, так что просто заскочила в Бергалид по дороге сюда, — объяснила Лилья, которая теперь, казалось, немного успокоилась.
— Кстати, я хотела передать тебе привет от мамы. Она, мягко говоря, недовольна. По-видимому, ты обещал ей приехать и настроить каналы на телевизоре больше двух недель назад.
Утес покачал головой.
— Я был там вчера вечером.
— У нее что, болезнь Альцгеймера? Почему ты мне не сказал? — спросила Тувессон.
— Потому что у нее не Альцгеймер. Она страдает серьезной формой избирательного расстройства памяти. По крайней мере тогда, когда ей это необходимо.
— Что скажете? Может, стоит обнародовать портрет вместе с машиной? — спросила Лилья.
— Нет, давай подождем с общественностью и оставим это пока во внутреннем распоряжении. Посмотрим, что скажет окружной прокурор.
— Стина Хегсель?
Тувессон кивнула в тот момент, когда зазвонил ее мобильный.