Найти в Дзене

Теорен Флери. Игра с Огнём (18+). Часть 4

Как я уже говорил, у моего отца корни уходят в племя Кри - фамилия его бабушки была Блэкбёрд (blackbird – анг. "чёрный дрозд"). В своё время в этих местах было много католиков-миссионеров, а коренных жителей, включая его предков, теснили в резервации. Мой отец рос в католической семье, но однажды перестал ходить в церковь. Я же с шести лет регулярно ходил туда по воскресеньям. Все мои партнёры по команде были католиками, вот я и таскался с ними за компанию. Мы даже послушниками священника все вместе стали. В церкви Св. Джозефа я впервые исповедался, причастился и крестился. Мне там нравилось. Там я чувствовал себя комфортно. В церкви всегда была такая спокойная атмосфера. Все эти запахи от горящих свечей, ладана и воска на скамейках и тихие проигрыши органа... Мне нравилось, как я бесшумно шёл по ковру в своих ботинках. В основном я был одет в старую, грязную одежду, которая была вся в заплатках, а потому мне нравилось надевать чёрную сутану послушника и запах надевавшейся сверху накра
Честная, откровенная, пронзительная, временами ужасная и категорически притягательная Игра ... "Игра с огнем" Теорена Флери.
Честная, откровенная, пронзительная, временами ужасная и категорически притягательная Игра ... "Игра с огнем" Теорена Флери.

Как я уже говорил, у моего отца корни уходят в племя Кри - фамилия его бабушки была Блэкбёрд (blackbird – анг. "чёрный дрозд"). В своё время в этих местах было много католиков-миссионеров, а коренных жителей, включая его предков, теснили в резервации. Мой отец рос в католической семье, но однажды перестал ходить в церковь. Я же с шести лет регулярно ходил туда по воскресеньям. Все мои партнёры по команде были католиками, вот я и таскался с ними за компанию. Мы даже послушниками священника все вместе стали.

В церкви Св. Джозефа я впервые исповедался, причастился и крестился. Мне там нравилось. Там я чувствовал себя комфортно. В церкви всегда была такая спокойная атмосфера. Все эти запахи от горящих свечей, ладана и воска на скамейках и тихие проигрыши органа... Мне нравилось, как я бесшумно шёл по ковру в своих ботинках. В основном я был одет в старую, грязную одежду, которая была вся в заплатках, а потому мне нравилось надевать чёрную сутану послушника и запах надевавшейся сверху накрахмаленной ризы. В каком бы ужасном настроении я бы ни пришёл в церковь, уходил я оттуда собранным и спокойным.

Одного священника там звали Отец Пол. Мне он импонировал своей уверенностью. У него в жизни было то, чего не было у меня – точка опоры. Тогда я думал, что он был очень старым, а теперь выясняется, что ему было слегка за 40. Он был родом из Польши, невысокий и лысый. Тогда он был чем-то похож Римского Папу Иоанна Павла Второго. Я приходил на его службу вечером в среду. Он обычно любил пропустить рюмку-другую перед ужином, поэтому я помогал ему прямо держать руку, пока он причащал трёх-четырёх стариков, которые, в общем-то, и составляли его паству. От него всегда как-то успокаивающе пахло смесью "Олд Спайса", виски и листерина.

Если мне надо было с кем-то поговорить, он готов был меня выслушать – то есть, не делал вид, а действительно слушал. Я рассказывал ему и про хоккей, и про бейсбол, и про школу... Если в доме были какие-то неприятности, и мне было грустно, то я рассказывал ему и об этом. Я рассказывал ему о том, как бы мне хотелось, чтобы мой отец бросил пить и как-то принимал участие в моей жизни. Говорил ему о том, как мне надоело, что мама постоянно либо спит, либо болеет. Отец Пол успокаивал меня. Советовал мне помолиться и не терять веры. Говорил, что Господь следит за мной, и у него есть план и для меня. После разговора с ним я уходил, думая: "Что ж, пусть сейчас не всё так гладко, но это всего лишь Бог посылает мне испытания, чтобы сделать меня сильнее. Он испытывает меня ровно настолько, насколько я могу это выдержать".

Однажды я пришёл на службу в воскресенье, а у входа стояла скорая. У Отца Пола остановилось сердце, когда он расчищал снег, и он рухнул на землю. Я был так расстроен и зол, что даже не пошёл на его похороны. Единственный человек, на которого я мог рассчитывать, ушёл из этого мира. Пока внутри шла прощальная церемония, я ходил из стороны в сторону снаружи и думал: "Господи, что же мне теперь-то делать? Что мне делать? К кому теперь можно будет обратиться за поддержкой? К кому?" С тех пор я больше не ходил в церковь. Мне было 12 лет. Это была очень тяжёлая потеря.

В детстве самым худшим днем для меня был четверг. Моя мама была Свидетельницей Иеговы, и каждую неделю в этот день на одной ферме, милях в пяти-шести от города, проходило собрание, где обсуждали Библию Свидетелей Иеговы. Меня вместе с братьями тоже тащили туда, потому что мама боялась оставить нас одних дома, а отец в это время пил. Поездки на эти собрания вводили меня в смятение из-за того, что я был католиком. Свидетели Иеговы убеждены в том, что весь концепт божественного троединства был придуман дьяволом – а я-то каждый день молился Отцу, Сыну и Святому Духу. Так что я был заодно с дьяволом.

Согласно религии моей матери, всё всегда было плохо. В любую минуту всё может рухнуть в тартарары, а дьявол прятался просто за каждым углом. Всё это меня очень сильно пугало. Я так боялся Армагеддона, что не спал по ночам, потому что думал, что как только усну, так на этом всё и закончится. Я держался часов до трёх-четырёх утра, а потом меня мучили кошмары. До сих пор помню, как я бегал по каким-то горящим зданиям, укрываясь от града и прячась от огромных страшных кричащих ангелов с чёрными крыльями, которые летали по небу и выискивали меня. И стоит мне повернуть за угол, как на меня тут же выпрыгнет какое-то странное и жуткое лицо. В довершении всего этого там ещё был дьявол. Прикиньте? Дьявол! Он открывал свою здоровенную пасть и глотал дома, церкви и людей. Ох, здорово же было быть 8-летним малышом на этих собраниях!

Каждое утро я просыпался с мыслью: "Что ж, вот я и пережил ещё один день. Но что меня ждёт сегодня?" У вас такого не было в детстве, когда вы зацикливались на какой-то одной вещи? То есть, улавливаете не всю историю, а какой-то отдельный её момент. Вот со мной так и было. Я слышал только одно – миру пришёл конец, мы все умрём. Не знаю когда, но точно скоро. Уходя в школу, я был уверен, что больше никогда не увижу ни братьев, ни родителей. Я стал просто невероятно нервным и раздражительным.

Всё потеряло смысл. У нас дома было запрещено праздновать дни рожденья и Рождество, но я всё равно отмечал его. Я искренне не понимал, почему мы не наряжали ёлку и у нас не свисали чулки с камина, которые были столь заботливо развешаны у всех моих друзей. Впрочем, если у нас были хоть какие-то деньги, отец всегда старался хоть что-нибудь организовать. Нет, конечно же, не на само Рождество, иначе моя мама бы с ума сошла. Но на рождественские праздники он покупал нам краги или какую-нибудь игру, вроде "Монополии" и ни с того, ни с сего приносил всё это домой.

Когда мои друзья праздновали дни рожденья, они рассылали приглашения и устраивали вечеринки, но меня на них редко приглашали. Все знали, что у меня мама Свидетель Иеговы и всё равно вряд ли меня отпустит. Я до сих пор ненавижу свой день рожденья. Просто не-на-ви-жу. Ненавижу, когда мне дарят подарки. Сам их дарить обожаю, но получать – ни в коем случае. Это странно. В глубине души я понимаю, что это неправильно.

Продолжение следует...

Легенда "Калгари Флэймз" Теорен Флери
Легенда "Калгари Флэймз" Теорен Флери

Друзья, настоятельно рекомендую Вам подписаться на Telegram-канал "Пламенный Хоккей". Вы всегда будете в курсе событий Национальной Хоккейной Лиги и Калгари Флэймз. На этом канале также много всего любопытного. Подписывайтесь!

https://t.me/plamenniyhockey