Разбудил его голос Гмыри.
— Скорей! Собирайся!
— Что случилось? — спросила Сандра. — Опять она не перевела
денег?—
Деньги-то она перевела. Да только заложила нас эсбэшникам. В
районе идут повальные обыски. Я едва ноги унес. Проверяют в первую
очередь военных, так что наверняка ищут нас. Не зря я выключил наши
персонкодеры!
Послышался какой-то грохот.
— Тогда какой был смысл переводить деньги? — спросила Сандра. —
Для того, чтобы сразу сдать получателя? Так не делают.
— Не знаю. С этой бабой все странно. Она платила деньги за то, за что
я бы никогда никому не заплатил.
Распахнулась дверь, Гмыря ввалился в «тюремную камеру». В руках у
него был трибэшник.
— Ну что, бывший курсант? Давай-ка расскажи нам, зачем этой суке
надо, чтобы ты жил?
— Не знаю. — Кирилл медленно сел на койке, привалился спиной к
стенке.
Лицо у Дога было нехорошее. С таким лицом думают вовсе не о
жизни.—
Сандра! — крикнул капрал.
На пороге появилась Сандра.
— Принеси-ка мне стул… Впрочем, тут есть табуретка. Забери поднос.
Обедать нашему другу не придется.
Сандра, забрав с табуретки поднос с оставшимися бутербродами и
бутылку, скрылась в комнате. Гмыря ногой отодвинул табуретку к стене
рядом с дверью и утвердился на ней.
Сандра снова появилась в дверях, прислонилась плечом к косяку.
Смотрела она на Гмырю.
— Может, она специально вас заложила, — сказал Кирилл первое, что
пришло в голову. — Чтобы вы уносили ноги и оставили меня здесь.
Гмыря скривился:
— Может, и так. У нее все может быть. Знал бы ты, за что она мне
платила…
— Вряд ли стоит ему говорить об этом, — сказала Сандра.
— А почему? — Капрал фыркнул. — Он все равно никому не
расскажет.
— Если вы мне причините вред, она вам отомстит, — сказал Кирилл,
холодея.
— Плевать! — рявкнул Гмыря. — Не сегодня-завтра начнется война, а
война все спишет. Тебе не повезло, сучонок! Ты даже не представляешь,
как я ненавижу тебя! А с этой придурочной бабой мы, может, больше и не
увидимся.
Кирилл понял, что Гмыря уже все для себя решил. Далековато он все-
таки сидит…
При одной только мысли о необходимости активных действий у него
опять заболело в промежности.
— Что? — Гмыря фыркнул. — Здорово я тебя уделал?
Видимо, приступ боли оставил отпечаток на лице Кирилла.
— Не бойся, — продолжал Гмыря. — Я тебя убью не больно. Можно
было бы, конечно, поджарить тебе шкуру, чтобы подольше мучился, да
времени нет.
Кирилл лихорадочно думал, что предпринять.
— Не старайся, — сказал Гмыря. — Тебе конец! Больше тебе чужих
баб не трахать!
— Так вот за что ты меня собрался убить, капрал! — фыркнул Кирилл,
слабея от боли. — Я-то думал…
— Ты думал, что мы с тобой по разные стороны баррикад? Черта с
два! Какой из тебя противник? Ты просто шкодливый щенок, сумевший
воспользоваться моментом и бабьей слабостью! Распалил, завалил и
трахнул… Но больше у тебя таких моментов не будет. — Гмыря сдвинул
регулятор энергии импульса и посмотрел на Кирилла в упор.
В глазах его была смерть. Рука подняла трибэшник. Теперь в лицо
Кириллу смотрели три глаза — два карих, один угольно-черный, без зрачка.
Вернее — сплошной зрачок…
Кирилл зажмурился, почувствовав, что через мгновение чуть слышно
ширкнет ионизирующийся воздух и молния вопьется прямо в лоб. И все
кончится.
Мыслей не стало, будто их выдуло порывом ветра.
Потом, как и полагалось, чуть слышно ширкнул воздух. Однако ничего
не кончилось.
Кирилл открыл глаза.
Его дерьмочество, выронив из рук трибэшник, валилось с табуретки.
На виске у него дымилась обугленная дырочка. Запахло паленой костью.
Сандра стояла в дверях с Кирилловым «подсолнечником» в правой
руке. Однако смотрела она не на свалившегося кулем капрала.
— П-почему? — прошептал Кирилл.
— Было приказано, чтобы ты жил, — сказала Сандра.
Повернулась и скрылась в соседней комнате.
Кирилл снова посмотрел на Гмырю. Тот лежал на левом боку с
обиженно-удивленным лицом, и сейчас в нем не было ничего от офицера
Галактического Корпуса. С такими лицами, наверное, лежат сутенеры,
когда их случайно подстрелит конкурент. А у офицера должны быть
торжественность и гордость…
Кирилл помотал головой. Что, черт возьми, за мысли в такой момент?!
Он встал с койки и, пошатнувшись, шагнул к открытой двери. Заглянул
в соседнюю комнату. Сандра в трусах и бюстгальтере стояла возле шкафа и
доставала иссиня-черную форму.
Кирилл смотрел, как она надевает темно-синюю рубашку, как
натягивает юбку и пристегивает галстук из комплекта парадной формы, как
снимает с вешалки парадный китель с восьмиконечной звездочкой на
погонах.
Потом она повернулась к нему, и Кириллу вдруг пришло в голову, что
перед ним вовсе не метелка, которую можно распалить, завалить и
трахнуть…
Да, на ней была парадная форма курсанта, но стояла перед ним вовсе
не курсант, а боец Галактического Корпуса. Галакт, как они себя называют.
Во всяком случае, этот решительный взгляд мог принадлежать именно
галакту.
— Прощай, Кир! — сказала она, подпоясывая узкую талию ремнем с
кобурой и став, наконец, похожей на метелку.
— Подожди, — сказал Кирилл. — Куда ты собралась?
— Прощай, — повторила она и не оборачиваясь ушла.
Тогда Кирилл вернулся в «тюремную камеру» и обыскал карманы
убитого. Нашел свой персонкодер и энергоприемник, включил, вернулся в
большую комнату и вызвал дежурного по «Ледовому раю».
— Здравия желаю, господин майор! — сказал он, когда рядом
вспыхнул видеопласт, на котором появилось лицо начальника отдела по
воспитанию майора Грибового. — Я курсант Кентаринов. Меня вчера
похитили, но сейчас я уже свободен.
— Где вы находитесь, курсант Кентаринов? — спросил Грибовой,
оживляясь. — Мы вас ищем второй час.
— Не могу знать. Где-то неподалеку от представительства компании
«Прашкевич и Первушин». Я вижу их рекламу в окно.
— Вы один? Сопротивления со стороны похитителей не будет?
— Не будет. Я один. Разве что рядом лежит труп. Бывший наш ротный,
капрал Димитриадий Гмыря.
Глаза майора тут же стали строгими и колючими. Грибовой сдвинул на
затылок берет:
— Как он погиб?
— Насильственной смертью. — Кирилл решил не вдаваться в
подробности. — Доложите немедленно майору Тихорьянову.
Грибовой узнает о подробностях случившегося, если на то будет
пожелание сотрудников службы безопасности.
— Добро! — сказал майор. — Оставайтесь на месте, курсант! Теперь-
то уж мы засечем вас по сигналу с персонкодера.
Видеопласт растворился в воздухе.
Кирилл посмотрел в удивленно-обиженные глаза Дога.
— Ну что, капрал? Подождем наших? — Он протянул руку и прикрыл
убитому веки.
Ждать своих пришлось недолго. Уже через пять минут послышался
быстро приближающийся вой сирены, а еще через пять минут в коридоре
загремели каблуки армейских ботинок.