Пёс наш заболел, и мы с женой повели его в ветеринарную клинику. «Лечиться!» – эту команду он хорошо знал. Она означала, что будет немного больно и очень, очень страшно, но надо терпеть, лучше всего – спрятаться под стол, а если нельзя под стол, то хотя бы закрыть лапами глаза.
В тесном и холодном, по зимнему времени, зальчике кроме нас ожидали приёма ещё две собаки: небольшой шотландский сеттер – сука и внушительных размеров ротвейлер – кобель. Было ещё несколько сумок с кошками, головы которых торчали наружу, как бы к вящему соблазну собак, но те переживали своё личное горе и на кошек не обращали никакого внимания. Хозяева животных тоже переживали за своих питомцев и молча ждали приёма.
Мы с женой присели на скамейку, а пёс, как и положено, поместился у наших ног, но это продолжалось недолго. Жена решила, что на полу больному псу слишком холодно, и надо взять его на колени. «На ручки!» – эту команду он тоже хорошо знал. Она означала, что передними лапами и грудью он должен устроиться на коленях у хозяйки, хозяину достанутся живот, задние лапы и хвост, будет немного неудобно и очень, очень приятно, и надо терпеть неудобство, чтобы продлить эту приятность как можно дольше.
Как только наш пёс переместился к нам на колени, сеттерица, сидевшая до этого совершенно спокойно, заволновалась. Она встала на лапы и начала нетерпеливо поскуливать, заглядывая своему хозяину в глаза. Хозяин молчал. Скулёж сделался громче. «Ну, чего тебе?», – спросил хозяин раздражённо, и тут же получил ясный и недвусмысленный ответ – собака, не переставая жалобно скулить, стала карабкаться к нему на колени. «Ну, куда ты лезешь, куда? О, черт! Я же весь в шерсти буду. Куда ты лезешь? Ты же вся лезешь!» Увещевания эти, однако, действия не возымели, и псина забалансировала на не очень просторных коленях своего хозяина. Скулёж прекратился.
Хозяева животных переглянулись и слегка улыбнулись, хозяин ротвейлера – тоже. Предсказатель из него был, сразу видно, неважный. Громадный, килограммов на 60, а то и более, ротвейлер встал и, не говоря худого слова, молча полез на своего хозяина. Не на колени, которых и на 1/4 его туши не хватило бы, а на него всего сразу. Хозяин опешил, не зная, что ему предпринять – помочь псу на себя взобраться или наоборот, помешать. В результате все это кончилось тем, чем и должно было кончиться: оба завалились на пол, пёс все так же молча, а хозяин – чертыхаясь, на чем свет стоит. Наш пёс и сеттерица от шума и суматохи вскочили и оказались на полу. Все, кроме хозяина ротвейлера, дружно рассмеялись. Но вскоре смех затих, собаки успокоились, и все опять стали тихо и терпеливо ждать приёма. Только хозяин ротвейлера ругался чуть слышно и тёр ушибленный локоть.