Мир был бесцветен выцветший подобно изнанке старого пальто. Когда то ещё в молодости отец его прикупил пальто и потом носил его лет пятнадцать, так что изнанка в этого пальто была вполне ржавая. Каждый раз просыпаясь он какое то время лежал в постели, отгоняя остатки сна, впрочем не долго, холодно, а куцее одеяло согреванию отнюдь не способствовала
. Сел на кровати, спустил ноги, нащупывая тапки, хорошо ещё что сейчас весна, зимой за ночь тапки и к полу примерзнуть могли. Встал, прошёл в крошечную кухоньку, поставил чайник. На работу ему сегодня было только к полудню, так что завтракал не спеша. На тарелку к кучку хлеба намазанному тонким слоем маргарина добавил ещё морской капусты, кашу впрочем варить не стал, надоела уже. Чай пришлось пить впустую, сахар уже пару дней как закончился, подумал что сегодня можно будет как раз перед работой заскочить в распределить.
Встал, вернувшись в комнату долго рыл я в ящичке стола у кровати, перебирая плотные серые картонки-карточки на продукты, найдя те что на сахар сунул в карман рубашки. Подошёл к окну, стоял заложив руки за спину, смотрел на заснеженную улицу. Когда то давно он зиму любил
. В детстве с родителями жил в Москве, недалеко от Сокольников. Дом у них старый был, из тех что хрущевками называют, квартира на самом последнем пятом этаже. Ему то ребёнку на пятый этаж не трудно было забраться, а вниз мог и вовсе по перила съехать. Мать ругалась всегда, мол упадёшь в лестничной пролёт, убьёшься. Но он не падал, он ловкий был. Усмехнулся, отошёл от окна, вернулся опять на кухню. Присел на табуретку, подцепил вилкой морскую капусту, тщательно пережевывал, вкуса не почувствовал, впрочем как обычно, перемороженная. Там же в Сокольниках он и в школу пошёл, после занятий часто с друзьями в парк бегали, там весело было, летом аттракционы всякие работали, зимой каток большой заливали, они с ребятами на этом катке в хоккей играли, он чаще всего вратарём был, ему нравилось.
Школу особо не любил, разве что физику, её у них Семён Львович преподавал, из всех учителей он почему то только его запомнил. Он тогда уже пожилой был, лет семидесяти, но учил хорошо. Он ещё занятия по гражданской обороне вёл. Удивительно никому из ребят не нравилось, а ему было интересно. Он из винтовки всегда десятку выбивать. Семён Львович все говорил, мол быть тебе Бориска снайпером. Как говориться оптимисты учат английский, пессимисты китайский, а реалист автомат Калашникова. Ну он и оказался таким реалистом. После школы он в институт сразу поступать не стал, в армию пошёл. Потом уже в автодорожный поступил на вечерний, учился и работал. Все как у всех
. Это случилось когда он третий курс закончил, он на лето к родственникам в деревню уехал, отдохнуть и подшабашить. Так, что повезло, хотя это как посмотреть. Политикой он тоже всегда интересовался, газеты читал, чувствовал что разрядкой мировой напряжённости отнюдь не пахнет. Но кто же думал, что до такого дойдёт. Он в тот день с утра на речьку ушёл, а когда с уловом в деревню вернулся сразу что то странное заметил. Обычно в это время на улице уже оживленно было, соседки друг с другом переговариваються, старики на лавочках у палисадников сидят, семечки лузгают, дети туда сюда по улице бегают, детей на лето в деревню много отправляли. А тут тишина, прямо мертвая.
Он к дому своему подошёл, калитку открыл, а там бабка Вера на крыльце сидит и плачет, его заметила, голову подняла и ещё пуще слезами залилась. Он стоит не знает, что делать. А она вдруг плакать перестала, рукавом слезы вытерла и говорит, что американцы на Москву бомбу сбросили. Он сначала не поверил, в дом бросился, радио включил. Москва, Лондон, Нью-Йорк, Шанхай, тогда за несколько минут в ядерном пламени сгорели. После этого ещё долго война была, он тогда тоже пошёл, сам добровольцем попросил я, не стал ждать когда призовут. Ещё когда у бабки Веры в доме сидел радио слушал понял, что из тех его близких, что в Москве были, никого не осталось, так что терять ему было нечего. Его сначала на Кавказский фронт отправили, потом в средней Азии был. А закончилось все неожиданно, никто и не понял почему. А потом пришла зима
. Им ещё в школе на занятиях по гражданской обороне говорили, что если ядерная война случиться, то после неё будет ядерная зима. Вот она и пришла. Странное дело, но почему то оказалось то самым приемлемым местом для жизни теперь стала Южная Сибирь, он здесь в городе уже давно живёт, больше двадцати лет. Сначала ходили слухи, что в Южной Америке и Австралии сохранилась почти прежняя жизнь, он даже думал добраться до Владивостока и уплыть, так и не собрался, а теперь уже и не соберётся.
Что то его сегодня на воспоминания потянуло, снова подошёл к окну, там совсем рассвет, вернее темнота сменилась серой пеленой, что теперь будет висеть над городом до вечера, подобно смогу. Удивительно, но к холоду оказалось привыкнуть даже проще чем к отсутствию красок, раньше были черно-белые телевизоры, что красок не передавали, вот и они теперь как-будто в таком телевизоре живут. Надо же, усмехнулся, пожевав губами, какие у него сегодня образные выражения в голове.
Встал, в прихожей натянул тёплые штаны с начесом, куртку одел, тоже тёплую, с капюшоном, завязки под самым подбородком затянул. До завода где работал было недалеко, шёл быстро почти бежал, так получалось согреться. Все же перед работой заскочил в распределить, там в полутемном помещении перед прилавком собралось человек двадцать, дождавшись своей очереди получил полкило кускового сахара. Продукты отпускал высокая худая как жердь девица с мрачным лицом. Раньше здесь Тамарка работала, они бывало если народу не много было, могли парой фраз обменяться. Но сейчас молча забрал сахар, вышел на улицу
. На проходной был без пятнадцати двенадцать, кивнул вахтеру, тот ему чем то напоминал всегда учителя физики Семена Львовича, у турникета едва не столкнулся с молодым человеком, тот зябко прятал руки в карман бушлата. Раздражённо посмотрел, но сдержался, человек ему был незнакомый, во всяком случае раньше не видел, возможно из новеньких
. У них иногда появлялись новенькие, не очень понятно откуда они брались, возможно из дальних деревень, он об этом не задумывался. Новеньких он не любил, они иногда какие то странные были. Вдруг вспомнил как у них в школе в классе Олег был, с ним никто не дружил. Он трусливый был и тупой. Как то они на перемене на школьном дворе тарзанку устроили, к высокой осине верёвку привязали и катались по очереди. Олег не катался, стоял в стороне, смотрел. Ну они его заставили. Он как за верёвку схватился, из рук её выпустил и прямо на асфальт рухнул, как кулёк какой. Нет не убил я, лечился в больнице потом долго, в школу полгода не ходил, даже на второй год остался. Ну это ему не повредило, он и так тупой был. Он уже зашёл в цех, за мыслями даже не расслышал,, то его зовут. Кто то тронул его за плечо, обернулся Игорь, мастер. - Борис, тебя в дирекцию просили зайти, что то надо им. Он постоял, развернулся, пошёл опять к выходу. Хорошо, что ещё не успел переодеться в спецовку.
В дирекцию идти было через всю территорию по улице. Там поднялся по лестнице на второй этаж, прошёл длинным пустынным коридоров, толкнул дверь с латунной табличкой. В кабинете за большим столом сидел заместитель директора Леонид Михайлович, когда он вошёл как раз прихлебывал чай из высокого граненного стакана.
- А, Борис, проходи, садись, начальник указал рукой на стул. Пододвинул ещё один стакан. - Чаю попей, горяченький, согреешься. С чего такое внимание, подумал усаживаясь на стуле. - Вот, что Борис, начальник смотрел как то напряжённо. - Трубы то рваться все чаще стали, не пойдёт так. Он помолчал, подался вперёд, заговорил быстро, спеша
. - Да, что ж на таком холоде не только металл, тут и гранитную глыбу разорвёт. - Ты, Борис, не кипятись, начальник замолчал, отхлебнул чай, посмотрел на него. - Ты чего не пьёшь? В общем ехать надо. - Куда?-В Ленинград, там изобрели новый сплав, в общем на месте посмотришь, образцы привезёшь, может в промышленные масштабы пустим.
- Когда ехать? - Завтра, ты извини, что я тебя так, просто следующего поезда до конца месяца не будет. Вот ещё, он полез в ящик стола достал довольно увесистую пачку сторублевок, перехваченную резинкой, вытянув пять штук, задумался, добавил ещё две, протянул ему. - Да в цех сегодня можешь не возвращаться. Он поднялся взял протянутые сотенные убрал в карман. - Да чуть не забыл, с тобой Андрей..... Андрей Викторович поедет. - Это кто ещё? - Он недавно у нас, юрист оказался. Он из новеньких, ты его не обижай. - А юрист там зачем? - Пригодиться, уклончиво ответил Леонид Михайлович. - Ты иди, Борис.
Выйдя из кабинета он остановился, достал из кармана деньги, пересчитал их, словно сомневаюсь в количестве, снова убрал в карман. То, что ему ещё навязали новенького раздражало, но неожиданная щедрость, он снова потрогал карман, несколько примеряла. В цех он все таки заглянул, оставил Игорю распоряжения на время своего отсутствия.
Домой сразу не пошёл, заглянул на рынок, когда есть деньги продукты можно и без карточек раздобыть. Прошёлся по рядам, продавцов не много было, как и покупателей. Купил два десятка яиц, кусок сала, молока сухого взял, постоял около самодельных колбас, но брать не стал, отошел. Уже уходя с рынка заметил тётку, та стояла держа на вытянутых вперёд руках шерстянное одеяло, с длинным ворсом. Вспомнил, что как то зайдя на рынок на этом самом месте молодого парня видел, тот грампластинки продавал, странно как то. Кто же у него купит, кому они сейчас нужны. Парень тот ему тоже странным показался, стоит, смотрит, как будто ждёт кого то.
Подошёл потрогал одеяло, правда тёплое. Спросил о цене, тётка сказала, что полтораста. У него оставалось ещё, но он жалел пытался торговаться, человек он прижимистый был. Тётка не сдавалась, вздохнул, заплатил. Подумал, что надо с собой взять, в поезде тоже холодно будет.
Уже в самого своего дома поскользнулся на обледенелой тропинке, чудом не навернулся, чертыхнулся. Вошёл в тёмный, впрочем, как и обычно подъезд, наощупь добрался до своей квартиры. Там в комнате долго сидел на кровати, не раздевался
и не ложился. Почему то хотелось плакать, иногда у него бывало сентиментальное настроение. Все таки лег, как и был в одежде, утром было рано вставать, до вокзала идти через весь город. Накрылся новым одеялом, было почти тепло, но сон не шёл, так и провалился всю ночь без сна.
Утром собрался ещё затемно, есть не стал, решил позавтракать в поезде. На вокзал, впрочем, пришёл сильно зааранее. У единственной платформы стоял товарняк к которому прицепили один пассажирский вагон, у которого уже собирались люди. Удивился заметив того самого молодого человека с которым вчера столкнулся на проходной. Тот словно почувствовав его взгляд, обернулся пошёл навстречу.
- Вы Борис Сергеевич? - Ну? - Вам про меня должны были сказать. Я Андрей Викторович, можно просто Андрей. - А мне плевать как тебя можно, он развернулся пошёл к вагону.Потом все же обернулся, Андрей стоял кажется слегка растерянный. - Ну чего стоишь? Если едешь залезай в вагон.