Тайный библиотекарь

Магазинчик оказался вовсе не книжным, как Аня сначала подумала. Книги, впрочем, здесь тоже были, целый шкаф до потолка занимали толстые фолианты. Но кроме них чего здесь только не было, в витринах и многочисленных стеллажах громоздились старинные фарфоровые и стеклянрые статуэтки, лежали разнообразные веера, у стены целая группа тростей с изящными рукоятка ми, даже была витрина с гусиными перьями, а на одной полочке в ряд выстроились стоптанные поношенные башмаки и туфли. Какая то лавка старьевщика, подумала Аня...

Дорогая, Марина Сергеевна, вот исполняю данное вам обещание, писать обо всех моих делах. Новостей особых, у меня впрочем и не наблюдается, живу я хорошо, третьего дня только побалевала голова, я было распереживалась, но слава Богу все обошлось и нынче я чувствую себя вполне прилично. Так, что с утра сижу у окна любуюсь нашей деревенской природой, пью чай с сушками и пишу вам это письмо. За исключением моего недолгого недомогание рассказать особо и не о чем, разве что у соседа нашего дяди Вани, в саду поспели вишни, а вот с яблоками в этот год натуральная беда...

Жизнь у Сашки Путина была н чем не примечательная и сам он был ничем не примечательный. Ничего у него примечательно го у не было, кроме фамилии. Её, впрочем, Сашка особо не любил. Ему ещё со школы доставалось, учительница русского языка и литературы и по совместительству классная руководитель ница Тамара Андреевна, как что так сразу спрашивала, а отвечать кто будет Путин? Ну, Сашка, что, шёл отвечать. Что до своего однофамильца, то его Сашка видел только по телевизору За тридцать лет своей жизни...

-И, что перед войной было? Я откинулся на спинку стула, огляделся вокруг. В столовой кроме нас с Игорем почти никого не осталось. Игорь потрогал вилкой соевую котлету, отщипнул комочек, проглотил тщательно переживавая, потянулся за компотом. -Я же говорил уже, кажется, наши ракеты на Кубу поставили, а забирать отказались. Игорь повертел в руках стакан, компота оставалось на донышке, встал, пошёл к прибавку, там долго стоял, переругивался с подавальщицей, я слышал его недовольный голос, все же договорился, вернулся неся на поднос, два стакана компота и кусок сероватого хлеба...

Я потянулся на неудобной скамейке, вытянул затекшие ноги. В окно больше уже не смотрел, все равно с тех пор как из города выехали пейзаж не меняется. Всё также как будто бескрайняя снежная равнина под надоевшим серым небом. Временами мне даже казалось, что наш поезд и вовсе стоит на месте. Покосился на соседа, Борис с утра уткнуться в блокнот, довольно толстый в клеенчатом местами потрепанном переплёте, и сидел так уже несколько часов. Переворачивать странницы, что то читал, хмыкал, сам иногда писал, для этого каждый раз слюнявил карандаш...

Маша села на кровати, прислушалась, кажется хлопнула входная дверь, толкнула спящего мужа:-Миш, проснись, кажется к нам воры лезут. - Какие ещё воры, Миша не разлепляя глаз отвернулся на бок, уткнувшись носом в подушку. Маша растерянно продолжала прислушиваться, в коридоре явно кто то был, послышалось шаги и даже как будто сопение. Маша соскочив с кровати, подхватила валявшийся на полу халат, голубой с золотистыми лилиями, на ходу завязывая пояс, осторожно приоткрыла дверь спальни. В коридоре стояла...

Мир был бесцветен выцветший подобно изнанке старого пальто. Когда то ещё в молодости отец его прикупил пальто и потом носил его лет пятнадцать, так что изнанка в этого пальто была вполне ржавая. Каждый раз просыпаясь он какое то время лежал в постели, отгоняя остатки сна, впрочем не долго, холодно, а куцее одеяло согреванию отнюдь не способствовала . Сел на кровати, спустил ноги, нащупывая тапки, хорошо ещё что сейчас весна, зимой за ночь тапки и к полу примерзнуть могли. Встал, прошёл в крошечную кухоньку, поставил чайник...

Весна в этом году не задалась, если не смотреть на календарь, то можно подумать, что уже конец октября, а не середина апреля. Сегодня с утра ещё дождь пошёл, к полудню плавно перешедший в мокрый снег. Отошёл от окна смотреть все равно было не на что. Из холодильника достал бутылку молока, осторожно налил в блюдечко.Если бы не отвратная погода, конечно, не стал подбирать этого котёнка. Теперь придётся домой нести, в кабинете ведь не оставишь. Маленький белый комочек подошёл к блюдечку, смешно опустив туда почти всю мордочку, лакал высуня язычок...

В последние время Кристина все время мерзла, даже дома ходила в двух кофтах. Настю ей мать тогда так и не отдала, Кристина пыталась настаивать, но она не умела спорить с матерью и в лучшем состоянии. Тогда выйдя из подъезда и забравшись в машину, она даже ощутила к своему стыду, некоторое облегчение. Пожалуй сейчас заботиться о дочери она и правда была не в состоянии. О ней самой бы кто нибудь позаботился. Мать как всегда оказалась права. Мать Кристины Наталья Игоревна, была женщиной видно и властно,...

Кристина с такой силой сжимала ручки сумки, что даже костяшки пальцев побелели. Боли она, впрочем не почувствовала, она вообще ничего не чувствовала кроме нарастающей тревоги. Сумку вполне можно было поставить рядом на сидение, благо свободных мест в полуночном больничном коридоре хватало. На самом деле Кристина была здесь одна, её даже не особо старались спровадить домой, возможно видели по ней, что это бесполезно. С утра, как говориться в таких случаях ничего не предвещало... Как будто это можно ожидать и подготовиться...

Идти на эту вечеринку Маше не хотелось, несмотря на то что было ей всего девятнадцать лет, была Маша не в пример большинству своих сверстников девушкой серьёзной и всякие дискотеки и вечеринки особо не жаловала. В университет она поступила после того как закончила физико математическую спец школу с серебряной медалью. Надо сказать, что серебряная медаль служила Маше к большому расстройств ибо была она самой настоящей перфекционисткой. Так, что этот день она бы тоже могла провести дома за книжками...

То, что я умер понял не сразу, только когда Димку увидел. Сначала просто удивился как я в этой комнате оказался. Я утром на работу поехал и добрался уже как на Волгоградке в аварию попал, ну она всегда в это время загружена. И главное я вроде не сильно об этот Ниссан стукнул я, только поплыло все вдруг перед глазами и сознание потерял. Очнулся я в этой комнате, не понимаю ничего, вроде должен бы в больнице быть, как думаю здесь оказался. Комната самая обычная была, кроме кровати где я лежал, столик журнальный, там кипа каких то газет лежит, стул, шкаф и даже телевизор в углу на тумбочке...