Волька пытается принять царственную позу.

– Врешь, шалотница, и все племя твое – лживое! – заявляет он и уходит.

* * *

Марек Ашковский, капитан доброго корабля «Морнвьева», через зеленые линзы защитных очков любуется пестрой картиной рассветного неба. На горизонте, как газетные заголовки, висят облака. Далеко внизу – наверное в паре миль, Марек не очень уверен, – пролетают темные, серые поля Континента.

Марек шарит в кармане комбинезона, нащупывает часы и прикидывает время.

– Два часа! – орет он, перекрикивая гудение ветра. – Два часа до берега!

Команда разражается радостными кликами. На всех – плотная термоодежда, очки и маски, и все они привязаны к палубе толстыми канатами: Джейкоби уже сдувало, когда с правого борта ударил резкий порыв, его вытащили на палубу товарищи, а парень ругался и отплевывался, отирая побагровевшее лицо.

«Два часа», – думает Марек. Через два часа он выяснит, на что годится добрый корабль «Морнвьева» – а также двадцать членов экипажа, шесть пушек и три сотни шестидюймовых снарядов – кроме как быстро лететь очень высоко над землей. Он до последнего сомневался, что судно сумеет оторваться от земли, – уж очень туго шли эксперименты с Ковром Колкана: в первый раз они взяли только одну нитку, и, когда приведенный Волькой священник прочитал активирующую молитву, нитка рванула в воздух так быстро, что священник не успел отступить в сторону и ему срезало бо́льшую часть лица.

«С чудесным, – заметил Волька, глядя на орущего от боли человека, – нужно обращаться крайне осторожно».

Им понадобилось несколько месяцев, чтобы стабилизировать действие нитей – в случае «Морнвьевы» пяти нитей, который поднимали вес в восемьсот тонн, – и еще несколько месяцев на то, чтобы закупить необходимую для конструкции сталь. И все это время Марек – искренне преданный, как он считал, делу – не верил, что это сработает.

И вот посмотрите – они летят выше самой высокой башни Аханастана, подобно пущенному в атмосферу ядру, их гонят вперед узкие, как мечи, паруса и мощные крылья.

«Не забывай, – напоминает он себе, – что у тебя есть миссия и долг. Мы отправились в поход не ради твоей славы, Марек Ашковский, и не ради славы человеков, но во славу Отца Колкана».

Но втайне Марек лелеет мечту: увидеть, что же скажет Колкан, когда их пушки обрушат беспощадный огонь на сайпурцев, и на тех наконец-то найдется управа. Они сровняют с землей и разнесут в клочья чудовищные верфи Галадеша… При одной мысли об этом сердце заходится от радости…

Марек спускается в трюм – уже раз в седьмой, наверное. Но спускается – посмотреть, как там пушки. Никто из континентцев не обладал доселе такой огневой мощью – и он исполняется гордости за огромные, массивные стволы и здоровенные снаряды, каждый толще его руки. И все механизировано! Чтобы выстрелить, нужно лишь на рычаг нажать!

Марек обходит три пушки по левому борту: Святого Киврея, Святого Юрека и Святого Василия. С ними все в порядке. Потом он обходит три пушки по правому борту: Святого Саввы, Святого Говроса и Святого…

Так. Марек останавливается перед Святым Ташкаем. Опираясь на пушку, там стоит высокий мужчина в драной колкастанской робе. И смотрит в отверстие пушечного порта, как бегут, взрезая облака, за кормой «Морнвьевы» добрые корабли «Усина» и «Укма».

Капитан Марек не верит своим глазам:

– Кто?.. Кто вы?..

– Никогда не ходил на воздушном корабле, – безмятежно замечает человек. – На чем только ни ходил – а вот на воздушном корабле нет.

Марек хочет спросить его, почему на нем нет очков, и почему он одет не по уставу, и где его канат, почему не привязан! Но спрашивать глупо, потому что Марек прекрасно знает, что в команде у него нет человека таких габаритов, правда ведь?

Незнакомец переводит взгляд на Марека. Один глаз под маской у него темный.

– И что же, – спрашивает он, – им как обычным кораблем управляют?

– Ну… – Марек заглядывает ему за спину: и как прикажете действовать в этой абсурдной ситуации? – А ты почему не на палубе, матрос? И почему не привязан к мачте? Ты же можешь упа…

– А пушки? Они могут действовать в режиме воздух-воздух?