За окном промозгло и сыро – самое время подводить итоги осени. Конец года, сплошь и рядом дедлайны, но урывками, мимоходом, в перерывах все же иногда удавалось выкроить время для чтения.
Джордж Оруэлл «Скотный двор» (1945)
О скоте домашнем, о скоте бесправном, о том, каким глупым образом устроена наша животная природа. На каждом из уровней прочтения открывается свой «Скотный двор». Забавная ли история о животных, завладевших фермой человека, или гнетущая притча об общественном устройстве, о власти и жадности за недостатком ума и сердца – повесть настолько скрупулезно проработана Оруэллом, что это ощущается буквально в каждой строчке. Давно не испытывала такого удовольствия просто от того, как сделан текст, пусть и переводной.
Самые душащие, на мой взгляд, несправедливостью фрагменты повести были связаны с переписыванием семи заповедей, легших в основу скотизма после увенчавшегося успехом бунта животных. Особенно остро это прощупывается, если параллелить все эти обстоятельства с нашей новой реальностью информационной войны, когда переписывание истории – будничный акт для тех, кто тянет за ниточки и нажимает на кнопки. Когда трусы становятся героями, рабы – хозяевами, враги – друзьями в этом перевернутом с ног на голову мире.
Конечно, долго в голове, словно приговор, будет звучать финал повести:
Они переводили глаза со свиньи на человека, с человека на свинью и снова со свиньи на человека, но угадать, кто из них кто, было невозможно.
Петер Хандке «Женщина-левша» (1976)
Купилась на обложку и купила книгу в одном небезызвестном универсальном интернет-магазине – была удивлена отзывом под товаром, автор которого, по сути, рассказывал о самой книге, о ее содержании, о скуке, испытанной им при прочтении. Между тем за содержание ответственен исключительно Петер Хандке – никто иной. Внезапно стало жалко ни в чем не повинный, но попранный небезызвестный интернет-магазин. Как выяснилось, последний винить не за что – аккуратно упакованная, без пятен и вмятин – отличный товарный вид.
Другое дело – сама повесть Петера Хандке. Вот что и впрямь огорчило. Коротенький текст, который после себя не оставил возможности ни для приращения знаний, ни для эмпатического восприятия темы женского самоопределения, ни для получения эстетического опыта. Просто пустота. Отчетливо не восстанавливается в памяти даже сам сюжет, хотя речь всего лишь о женщине, имеющей сына и мужа и расстающейся с последним. Ни интриги, ни выводов. Только пару заметок в цитатнике (да и те не из золотого фонда).
Брала из-за обложки. Желто-осенняя. По атмосфере оправдала себя. Тема неизбывных грусти и одиночества раскрыта вполне.
В целом же зря потраченное время, плюс месячный груз читаемой книги.
Шарль Бодлер «Цветы зла» (1857–1868)
«Эта книга — настоящее прибежище для сердец, пораженных гнилью…»
© Гюстав Бурден
Мсье Гюстав, а что же до тех, чьи сердца не поражены гнилью? Чем станет эта книга для них? Вопрос открыт.
Сборник по прочтении оставляет максимально странное впечатление. Главное, что можно вывести для себя, – не открывайте эту книгу во время обеденного перерыва. Стоить вспомнить одно только стихотворение «Падаль» (о зловонном разлагающемся трупе лошади) – и вы забудете о том, что такое аппетит.
Темой смерти пронизана практически каждая страница. Могилы, кладбища, мрак, демоны и ад – лейтмотивы строк поэта. Создается такое впечатление, что он и впрямь живет ощущением медленного разложения, эстетизирует его, поверяя свои самые откровенные и прямые мысли на этот счет бумаге.
Бодлер предлагает читателю принять свой черный мир просто как данность. Без причины, без возможности выхода из такой ситуации. Бытие в тумане, видения сумрачные, мечта больная, скорбь необъятная, дети злые, а печаль красивая. Все лучезарное и теплое происходит не с лирическим героем, оно вне его бытия. Все хорошее было когда-то давно, все хорошее находится где-то далеко.
Сложно делать выводы о той поэзии, эмоциональные посылы которой ты не разделяешь. Единственное, о чем скажу, – невероятно впечатлили яркие и неожиданные метафоры и сравнения, например:
Здесь сердце я сварю, как повар, в кипятке
И сам в груди своей его потом пожру я.
(XXXVIII. Призрак)
Сплетется с рифмами в мистическом слияньи,
Как только с петлей труп бывает братски слит!
(XXXIX)
Как черви к падали тлетворной,
Я к ней, навек проклятой, льну.
(XXI. Вампир)
P. S. Очаровательны строки Бодлера о Рубенсе, Винчи, Рембрандте, Микеланджело, Гойе в стихотворении «Маяки».
___
cпасибо за внимание!
теплой зимы! < 3