В приёмной Бога

Жара, влажность, казалось ни что не предвещает радости и комфорта в эти тяжелые погодные условия, когда даже мухи не выживают под прямыми лучами солнца в это вечернее, затянутое масленым покрывалом духоты.

Послеполуденное аденское время, время, когда, после, так называемой сиесты, пробуждается город, открываются лавки, просыпаются местные жители, а вместе с ними мы – командированные переводчики арабского языка. Мне пришлось проехаться совсем немного в так называемый «круг» - «гола» по-аденски - за продуктами в валютный магазин «Би Кей Джи» («B.K.G») - аббревиатура, оставшаеся в наследие от пост колониального британского названия бакалейного магазина «British Kingdom Grocery».

«Би Кей Джи» было популярным местом, где наши «советские» специалисты, дипломаты и «скромные» переводчики проводили время за покупками или созерцанием того, что продается. Короче это было единственным развлечением, кроме посещения пляжа, называлось на английский манер «шоппинг», или «шуф», что на диалекте арабского языка, не только в Йемене, означало «посмотреть», и это ни в коем случае не означало «посмотреть и купить».

События, описываемые здесь, происходили сорок с лишним лет назад. Доехал лихо на своём микроавтобусе «Тойота» к входу в магазин. У дверей, ожидая открытия, стояли мои коллеги переводчики и переводчицы из Азербайджана. Со многими из них я был знаком, но среди них были «новенькие» переводчицы, которые, как я догадался, прибыли совсем недавно. Старые знакомые помахали мне приветственным жестом, новые не заметили. Я так слился с окружающей действительностью по внешности и языку, что даже местные не могли признать во мне иностранца, тем более «русского», как нас всех «советских» они - йеменцы - называли. «Новенькие», видимо, признали во мне местного. Но ударила «молния» - один взгляд, как искра, пронзил мой взор. Наши глаза и тела застыли в оцепенении.

Бывает ли любовь с первого взгляда? Оказывается, бывает, но мы не осознаем ее с «первой попытки», а и именно: «с первого взгляда». Но молния «прошибла», как бы не хотелось забыть этот взгляд, он всегда преследовал меня на яви или во сне.
Я знал, что «новых» переводчиков, работавших по контракту с министерством планирования южного Йемена, расселили в местечке, называемым «Арусат ал-бахр», то есть «русалка». Будучи завороженным взглядом и из чистого любопытства решил навестить старых знакомых, проживающих там же. Не знаю, что было первичным: завороженность взглядом или любопытство. Но, скорее всего, это и была любовь с первого взгляда. Сам того не осознавая, я под «прикрытием» любопытства (так я оправдывал свою страсть) поехал туда.
Многозначительно подмигнув, знавшим меня девушкам-переводчицам, среди которых была и та, пронзившая меня взглядом, я представился йеменцем индийского происхождения – шофёром, работающим у них на контракте.
Всё бы пошло по сценарию, выдуманным мной, если бы я не выдержал и не ответил на комплимент той, «которая пронзила меня взглядом». А она буквально сказала: «Чох гашанг огландир!», что, насколько я тогда понимал азербайджанский, означало: «Очень красивый парень». «Ха»,- ответил я, - «Чох гашанам», то – есть: Да, я очень красивый.

Гордыня одна из смертных грехов. Но когда вы, как я позже осознал, влюбился, ты совершаешь глупые поступки. Моя легенда разрушилась в миг. Объект моего внимания не только обиделся на меня, но и на своих спутниц, разыгравших её. Но нет худа без добра. «Есть контакт». Эта история послужила нашему знакомству. Теперь она знала, что я советский, хотя и узбек, но свой – советский.
Мы подружились. Сам того не замечая, я стал больше оказывать внимание ей, чем другим девчонкам. Короче, влюбился по-уши. Дальше всё пошло по наигранному сценарию. Я предложил ей руку и сердце. А она, только руку, как я потом понял. И вот до сих пор добиваюсь сердца. Но с течением лет, я начал понимать, что именно это стремление и есть любовь. Успокою пессимистов: я, конечно, понимал, что вместе с рукой она отдавала мне сердце. Но гордый кавказский характер не позволял ей признаться в этом даже себе.

Куда девался тот «пронизывающий» взгляд? Я до сих пор его чувствую. Правда, не лицом, а затылком. Но, к этому взгляду примешался новый оттенок: «беспокойство». И я чувствую его смысл. Ведь мы уже не молодые. Любовь, смешанная с беспокойством, с опасением, что объект твоей любви сидит в ожидании в «приёмной бога».