Картины Арнольда Борисовича Лаховского принадлежат к различным жанрам, тяготеют к разным стилям, легко чередуют настроения и смыслы. То и дело переключаются между простым созерцанием и серьёзным живописным высказыванием, не желая быть для зрителя чем-то одним.
В картинах нашего героя — много личного, но совершенно ничего лишнего. Эти полотна парадоксально неизменны в своей переменчивости, как сама жизнь постоянна в своём стремлении менять и меняться. Вглядитесь, дорогой читатель: на этих полотнах своя пластика и мимика есть даже у неживых объектов и неосознающих самоё себя явлений. Абсолютно каждая деталь, каждый мазок участвует в общем концерте форм и контрастов, добавляя тональный и/или геометрический мотив в общий «хор» произведения. В каждый из них вложена не только превосходная техника, но и светлая душа мастера. Его понимание мира.
Казалось бы: прочный фундамент реализма плюс изящное осмысление элементов импрессионизма плюс тонкое «послевкусие» от встречи с яркими образами — вот и весь рецепт успеха мастера. Однако, мало кому из коллег-современников удавалось поспорить с ним по части проникновения в суть изображаемых вещей. В «механику» природных явлений, в «химию» персонажей, в «высшую математику» темпа и ритма композиций. Потому что этому нельзя научить или научиться; для этого надо любить то, что пишешь, и писать только то, что любишь. Согласимся с теми из наших уважаемых коллег, которые полагают, что полотнам Арнольда Борисовича — самое место в одном ряду с шедеврами Архипа Куинджи и Константина Юона. Что сегодня творчество этого выдающегося мастера-передвижника, пусть и удостоенного чести быть представленным в экспозиции тех же Третьяковской галереи и Русского музея, — всё же недостаточно широко представлено в России. И заслуживает куда большей известности и популярности.
Взгляните сами, дорогой читатель, и возразите, если считаете, что мы не правы.
Автор: Лёля Городная