Жизнь художника Ирмы Юльевны Худяковой (в девичестве - Ирмгардт Амалия Геккер) похожа на большой драматический сериал. И, если бы девочке, родившейся в Чикаго, в своё время предсказали, что она будет жить в Европе, потом переедет в Россию, поступит в художественный институт, перед дипломом будет арестована, пройдёт череду унизительных допросов, попадёт в ГУЛАГ, где полюбит уголовника, родит ему троих детей и счастливо проживет с ним всю оставшуюся жизнь, она упала бы в обморок, но вышло именно так.
Отец Ирмы Юлий Федорович Геккер, доктор истории и философии, преподаватель Колумбийского университета. Мать Элизабет Шарлотта Юнкер родилась в семье профессора богословия в Франкфурте на Майне. В 1913 году в Нью-Йорке в семье Геккер родилась первая дочь Алиса Гортензия, в 1915 - Марселла Луиза, а через год в Чикаго Ирмгард Амалия.
Ирме исполнилось пять месяцев, когда семья выехала в Европу, осела в швейцарской Лозанне, где увидела свет четвертая дочь Ольга София. 1920 год становится несчастливым для семьи, заболела полиомиелитом старшая дочь Алиса, ноги у нее на всю жизнь остались парализованными. В этом же году Геккеры вернулись в Америку.
Осенью 1921 года семья вновь пересекает океан и останавливается в Австрии. Отец работает по линии международного Красного креста в лагере русских военнопленных, занимается их возвращением на родину, попутно открывая мастерские и школы для неграмотных солдат. В это время в Потсдаме родилась пятая дочь Вера Елизавета, и вскоре семья едет в Россию. Юлий Геккер получил личное приглашение наркома просвещения Луначарского.
В Москве трое старших девочек пошли в русскую школу. Тогда же Ирма впервые попала в изобразительную студию, следующей ступенью стал художественный техникум, учеба у художника-реалиста Арона Ржезникова. А в 1935 году ее приняли на факультет живописи Московского института изобразительных искусств (ныне им. Сурикова). Первые три курса Ирма Юльевна закончила в мастерской Георгия Ряжского, а с четвертого курса перешла в мастерскую Бориса Иогансона. В это время Геккеры переехали на Клязьму.
Далее мы приводим маленькие фрагменты из ещё неизданной книги воспоминаний Ирмы Худяковой.
«Однажды, рано утром, в марте, приехала мама и тихо сказала: «Сегодня ночью арестовали папу. Был большой обыск, увезли много бумаг и письма из папиного архива». Начались мамины поиски папы по тюрьмам. Усталая вечером она возвращалась в пустой дом на Клязьме и садилась писать прошения, запросы в НКВД. Наконец, она нашла папу на Лубянке, у нее приняли передачу 50 рублей.»
Юлий Геккер был арестован 16 февраля 1938 г «как враг народа» и «шпион в пользу американского империализма». По представлению нач. 8-го отдела ГУГБ НКВД И.И. Шапиро за подписью Сталина, Молотова, Кагановича, Жданова. 27 апреля 1938 по обвинению в шпионаже расстрелян и похоронен на «Коммунарке» (Моск. обл.)
«Наступил апрель. Теплое дыхание весенних ночей проникало в дом. 5 апреля я уже спала, когда послышался резкий стук во входную дверь. Это были два сотрудника НКВД с ордером на арест мамы. Ей предложили одеться и скомандовали: «Выходите!» На нижних ступеньках мама остановилась, оглянулась, не понимая, что происходит. Она вся сгорбилась, стала маленькой, и шагнула в темноту…»
Ирму, не признавшую отца врагом народа, исключили из комсомола, но в институте оставили. Она закончила преддипломный пятый курс в мастерской Александра Осьмеркина. «22 июня 1941 года началась война. Я внутренне готовилась ехать на фронт. В один из дней нам раздали анкеты, где надо было указать национальность. Я честно написала «немка», мне сразу сказали: «Больше не приходите!» Была разорвана последняя связь с институтом.
«Пришла от мамы весточка! Без всякого следствия она просидела в Московской тюрьме, а потом их отправили в товарниках на Север. Ей удалось достать листочек бумаги, где она черкнула записку и адрес, которую бросила в щель в вагоне, когда эшелон подходил к Клязьме. Судьба помогла поднять эту записку человеку, который все понял, бросил в почтовый ящик нашего дома, не показавшись сам. На зимние каникулы я собралась к маме в Коми АССР «Ухтопечлаг», чтобы увезти ей продуктов. Маму привели! Она улыбалась беззубым ртом - цинга, а у меня градом бежали слезы…»
«10 сентября утром к дому на Клязьме подъехали две легковые машины. Дома были Марселла с шестимесячным Алешей, Вера и я. Доставили нас на Петровку. Немного погодя привезли из школы Алису. Почти до вечера допрашивали всех по отдельности. Затем была женская Невинская тюрьма на Садовом кольце. Допрос, а говорить совершенно нечего: «Где агитировала? Дорисовалась? Говори, с кем дружбу вела?»
Железнодорожные вагоны набивали до рассвета, потом закрыли двери и все стихло, состав тронулся, все зарыдали, прощаясь с Москвой. Состав уходил на восток. Иногда поезд останавливался. Охранники закатывали бочку воды, раздавали хлеб и кусочки сушеной рыбы. На 24 сутки поезд прибыл в Киргизию в город Фрунзе. Потянулась долгая зима, началась эпидемия тифа.
В камере первое время курильщикам выдавали махорку и бумагу. Вот на ней и делала наброски с натуры.
Когда за решеткой окна в горах у подножия Тянь-Шаня зацвели абрикосы, меня вызвали с вещами и объявили, что по решению особого совещания по статье 58, часть 2 (военное время) пункт 10 (антисоветская агитация) меня осудили сроком на пять лет.»
«Я была настолько слаба, что конвой отказывался меня брать на этап. Не покидала одна мысль – это конец! Как ни странно, выжить помог начальник поезда. На перроне он купил зеленых яблок, принес их в своей фуражке и заставил конвойного приносить горячий чай с сахаром. До Мариинска ехали трое суток. На территории лагеря работали художественные мастерские, которыми заведовал художник Анатолий Должанский. Ему нужны были мастера, поэтому меня отправили в больницу, а потом в барак.»
"Однажды перед обедом к нам в мастерскую зашел молодой человек в полувоенной форме, такую носили вольные работники лагерей. Шевелюра светлых волос, зеленые глаза. Это был бригадир столярки и кузницы Сергей. Впоследствии он неоднократно приходил, садился в уголке и наблюдал за моей работой.» Ирма начала работать в лагерной мастерской.
«В лагерь стали приходить с фронта вагоны, набитые одеждой, которую сняли с убитых. Одежду стирали, кипятили, красили и она опять шла на пользу.»
«Пришло время комиссии рассматривать дела о нашем досрочном освобождении. Сергея освободили, а меня нет. Оставалось сидеть еще три года. После пеллагры, перенесенной в начале заключения, доктор сказал, что у меня никогда не будет детей, но после отъезда Сергея я узнала, что у меня будет ребенок!!! Дочка родилась 22 сентября. Помню, проснулась после наркоза, медсестра поднесла ребенка и говорит: "Девочка у тебя". А я кричу: "Верочка!" В лагерных яслях было очень холодно, замерзала даже вода в бутылочках, из которых кормили малышей. Вскоре за дочкой с воли приехал Сергей.»
«Кое-как дождались весны. Как гром среди ясного неба пришло сообщение о Победе. Комендант забежал в барак и закричал: "Война кончилась! Победа!" Все плакали от радости, заключенные и охранники обнимались. С нетерпением ждали амнистии. Виновным себя никто не считал, думали — произошла ошибка, разберутся, освободят, просто не до нас, идет война. Однако на волю ушли все, кроме осужденных по 58-й политической статье.»
10 сентября 1946 года Ирма Юльевна уехала к мужу и дочери в Кемеровскую область. Въезд в крупные города ей был запрещен. Сергею удалось устроиться на работу в оторванном от жилья лесоучастке. Сказочно красивый край, горная Шория. Ирма начинает писать пейзажи и портреты близких.
В 1947 году у Худяковых родился сын Юлий. Через 3 года сын Сергей. Постепенно вся семья собирается в Западной Сибири. На очередное письмо Маленкову после смерти «отца народов» поселенцам разрешают перебраться в Иркутск. Ирма преподает в Иркутском художественном училище вместе с Лебединским, Вычугжаниным, Богдановым, Алексеевым.
В 1954 году ссыльных освободили из спецпоселений, выдали паспорта. Вскоре пришло сообщение, что постановление об обвинении Ирмы Геккер отменено и дело прекращено за отсутствием состава преступления. Сергей Алексеевич работал бухгалтером, Ирма Юльевна – чертежником, техником-геологом. В 1959 году они переезжают в поселок Монды в Саяны. Впервые здесь у художника появилась своя мастерская.
Саяны становятся ее первой любовью. Горы, Мунку-Сардык, скалы, геологические стоянки, геологи на работе, на отдыхе… В 1973 году Ирма Юльевна выходит на пенсию.
Чтобы поддержать здоровье Сергея Алексеевича, Худяковы уезжают на Байкал и строят дом в Максимихе Баргузинского района. Этот период Ирма Юльевна называла «пенсионным возрождением», она пишет акварельный альбом «Байкал. Баргузинский залив. Времена года». Затем появляется альбом «Восточный Саян», который рождается на основе эскизов, сделанных в Мондах. Ирма Юльевна рисует Байкал практически каждый день, в разную погоду.
В 1984 году умирает Сергей Алексеевич, в 1994 году - младший сын Сергей. Ирма Юльевна очень тяжело переживает смерть близких людей. В этот период она начинает писать книгу воспоминаний, тогда семья впервые увидела рисунки, которые Ирма Юльевна сохранила со времен лагеря.
«Сейчас так много информации появилось о лагерях, что она уже перестает потрясать людей, они привыкают к ней, это даже надоедает. А так не должно быть», - говорила Ирма Юльевна.
В 1998 году дочь Вера с мужем переезжают к детям под Иркутск. На новом месте у нее собственный домик, она старается писать, но болезнь делает свое страшное дело, руки не слушаются, она пытается рисовать хотя бы в воображении.
Жители деревни Моты под Иркутском и не подозревали об удивительной судьбе высокой женщины с шапкой абсолютно белых кудрей, которая ходила по лесу, пока позволяли силы, вглядывалась в каждое дерево, в каждый листочек, словно искала сюжет для своих новых картин…
Первого апреля 2002 года Ирмы Юльевны Худяковой (Геккер) не стало…